– Как-то не реально. Словно один из рекламных проспектов или каталогов.
– Так и задумано! – ответил он, падая в кресло, – Народ просто в аут уходил, когда впервые входил в нее. Между прочим, стоило не такие уж и большие деньги. Покупалось все на сэйлах… э… то есть на распродажах, по случаю. Делали своими руками. Зато результат!
– Ну, если допустить, что это реальная комната…
– Реальная, реальная… Я ведь специально именно ее воссоздавал, чтоб ты не могла прицепиться к чему-то в своей памяти и сказать: «Видела»
– А может это у меня так буйно фантазия разыгралась, – упрямо возразила я, забираясь в кресло с ногами.
– Тоже вариант, – Валерка откинулся на спинку, – можем и его обсудить. Только знаешь, – он сострил уморительную рожицу, – для затравки, расскажи, чем там дело с костром кончилось.
– Да ну тебя… – попыталась я отмахнуться.
– Ленк, ну расскажи, а? Пж-жалста-а?
– Да идиотизм, не о чем рассказывать, – на автомате отнекивалась я, чувствуя нарастающее желание выговориться. Это все же был Валерка. Сто раз глюк-сновидение-мираж… и все же мой Валерка
– Пли-и-из-з! – потешно заканючил он, – Please, with cherry on the top!
– Э… не поняла?
– Пожалуйста с вишенкой… Знаешь, как пирожные с взбитым белым кремом сверху вишенкой украшают? Ривка, так говорит.
Слегка юморной настрой бесследно рассеялся.
– Говорила, – тихим голосом поправила я, с трудом удержавшись от всхлипа.
– Говорит, – не согласился Валерка, – а чтоб не сомневалась, получай…
У меня в груди словно расцвел теплый золотой цветок. Его лепестки лучились радостью, что я есть. В них была любовь ко мне и вера в мои силы. И собственно сами силы тоже там были. Цветочек сверкал все сильнее, пока внезапной вспышкой не разлетелся искристыми невидимыми блесками по всему телу. «Чудо кончилось?» – спросил ошарашенный разум. И тут же получил «Нет» в ответ. Оно не кончилось. Чудо стало мной. Оно впиталось в меня…
– Ч-ч-что это было?
– Любовь, вера, признательность, благодарность… Короче, крошка сложного микса самых светлых чувств от Ривки тебе…
– Не пари чушь!
– А ты помнишь, как лежала обездвиженной и думала, что тебя парализовало? Помнишь, что дальше было?
Ой!
– Молчишь?
Ой! В голове стремительно закружилась лента событий, возвращая меня в тот страшный момент, когда тело отказалось подчиниться.
– Эй, Ленка! – Валерка пощёлкал пальцами перед моим носом, – Ау! Червоточинка!
– Да убери ты руки от лица! – вяло, как бы на автомате, возмутилась я.
– Ага, ты опять как бы вменяема, – констатировал Валерка, усаживаясь обратно в кресло… А я и не заметила, как он вставал, хотя, по большому счету, это такая мелочь… В голове такие мысли гуляют, что и танцующего перед носом слона не заметишь.
– Ты сказал мне «Прощай» тогда, – ухватилась я за одну из промелькнувших в памяти деталей, – Что это значило?
– То и значило. Прощался с тобой, так как думал, что растрачу себя…
– То есть?
Паладин хитро прищурился:
– Для того чтоб понять, надо принять мою версию. А чтоб принять, надо откатиться назад. И взглянуть на все моими глазами.
– Ну, хорошо, – сказала я, глядя в глаза паладина, – какая твоя версия произошедшего?
– Моя? – Валеркина улыбка посрамила бы чеширрского кота, – про мою версию надо спрашивать: когда она началась.
Такой подход сильно сбивал и вынуждал повторяться:
– То есть?
– Кхе-кхе… – одноклассник картинно поелозил в кресле, как бы выбирая удобное положение, и продолжил тоном сказочника, – В одном уездном городе N была больница. Большая пребольшая. Посредственная препосредственная…
Идиотизм был не к месту и раздражал чрезвычайно.
– …И лежал в этой больнице избитенький мальчик… – продолжал Валерка.
– Так, – не выдержала я, – нечего сказать, тогда языку дай отдохнуть! И моим ушам заодно!
– Но у меня есть что сказать.
– Тогда конкретнее и без сказочных напевов!
– Ну, если ты просишь…
– Требую! – я постаралась грозно сверкнуть глазами
– Хорошо, – Валерка сел вертикальнее, моментально став серьезнее, – итак я лежал в больнице.
– Если помнишь, я там была, – в моем голосе звучало раздражение, – Так что давай ближе к сегодняшнему дню.
Друг отрицательно покачал головой:
– Ты-то была, но совершенно не поняла того что произошло.
– Господи, да что произошло-то? Зашла в палату, где лежал одноклассник…
– Там лежала оболочка твоего одноклассника, в которой прятался маленький перепуганный зверек. Не было там меня! – паладин наклонился ближе и повторил по слогам, вбивая их словно гвозди в мой лоб. – НЕ БЫ-ЛО! Поняла? – он отстранился и прикрыл глаза, – меня унизили и растоптали, заставив… Нет, им и заставлять меня уже не нужно было. Я сам рвался исполнить любое их пожелание, лишь бы меня не били, лишь бы не причиняли большую боль, – его глаза раскрылись, – Я могу тебе рассказать все…