А потом пришло время возмущений и ругани. Однако сотрясение воздуха в пустую удовлетворения не приносило. Мне требовался слушатель… Хотя бы шиза…
***
– Нет, Валер, ты представляешь, даже половник уволокли!
– Сороки, Лен. Тянет этих тварюшек на блестящее.
– Да какого же размера эти сороки, что половник утащили? Я понимаю ложки или вилку. Но половник? И на что ей вообще сдался мой половник?
– Деток кормить.
– Чего?
– Ну как же! «Сорока-ворона кашу варила, деток кормила…»
– Кашу варила? А мне как эту кашу варить?! И это дите с ребенком кормить?..
***
Вернуться в «лагерь» незаметно не получилось по весьма прозаической причине – я не нашла полянку. Попробовала вернуться на берег и не нашла его тоже. Решила снова поискать полянку и чуть не полетела в воду, неожиданно выйдя на берег в совершенно другом месте. Настроение дошло до нулевой отметки, и новая попытка отыскать полянку ее не улучшила. Точнее, ухудшила, но тут я набрела на муравейник и принялась активно гадать знаком он мне или нет. Окончательную точку в сомнениях поставил раздавшийся невдалеке детский плач.
Радостно-восторженный фейерверк эмоций по поводу моего возвращения фонтанировал ровно до тех пор, пока взгляд девчонки не уперся в мои носки. У нее как сбой в программе случился. 'Зависла', причем в натуральную. Вот как стояла на коленях, переодевая малыша, так и застыла, онемев на всех уровнях и подуровнях. И только глазки хлопают, неотрывно следя за моими ногами. Попытки ребенка привлечь к себе внимание успеха не имели.
«Ни есть хорошо, – мысленно прокомментировала я произведенный эффект, подходя ближе, – А если выйти из поля зрения?» – и, сделав шаг за спину девицы, присела около рюкзака.
По чуйке ударил взрыв эмоций. Даже два взрыва: один назывался «Фу, какая гадость», второй – «Я хочу себе такое». У меня вырвалась невольная усмешка – миры разные, а люди так похожи. Вспомнился один из бабушкиных рассказов о детстве как ее «дворовые подружки» резко раскритиковали набор кукольной посуды, присланный ей из Эстонии, а уже через час больше половины сервиза загадочным образом потерялась.
– Люди завистливы, – поучала она меня.
– Но не все, – возражала я
– Все, – отвечала бабушка, – включая нас с тобой.
– Фу, бабуль, ну что ты говоришь? – не соглашалась я
– Правду, – грустно улыбалась она в ответ, – зависть свойственна всем. Это надо понимать и признавать, чтоб суметь себя удержать от плохих поступков, или просто дурных слов. Ведь, по сути, зависть безвинна. Она своего рода мечта о том, что у кого-то уже есть. И вот это «есть» может вызвать ощущение проигрыша у тех, которых «нет».
– А ощущение проигрыша, вызывает желание отыграться? – я попыталась подхватить бабушкину мысль.
– Правильно. А что если у тебя нет возможности победить? Что если твой соперник по всем статьям сильнее?
– Бесчестные грязные приемчики, – мгновенно ответила я, выдав заученный у Эйри урок.
– Сплетни, показное осуждение, наветы, подлости, вандализм, просто откровенное воровство, – бабушка вздохнула, – на все эти гадости может толкнуть обычная зависть.
– И что, ты считаешь, что я могу к такому скатиться?
– Любой может, если не остановит себя.
– И как это сделать?
– Для некоторых срабатывает угроза расплаты, мол, поймают – хуже будет.
– Но это ведь не наш случай.
У бабушки мелькнули хитринки в глазах:
– А зачем твой евреец учит тебя грязным штучкам? Обучал бы по правилам самбо или там дзюдо.