етий день нашего путешествия по лесу. То есть времени с начала знакомства прошло уже достаточно, чтоб недостатки попутчицы стали выбивать яркие искры, сталкиваясь с моими взглядами на жизнь. Хотя с другой стороны, до пожара пока не доходило. Просто присутствовало постоянное раздражение, которое требовалось на ком-нибудь сорвать. А тут еще Тимка нам устроил веселую ночку, организовав побудки каждые полчаса. Валеркин рассказ про режущиеся зубки меня на мирный лад не настроил, хотя уровень озверина в крови еще поддавался контролю. Однако когда придурошная птица решила радостно поприветствовать рассвет, у меня резко сорвало резьбу, и ножка-дубинка со свистом ушла в полет. В прицельный, как оказалось, полет. Последовавший треск и глухой удар о землю добудили остатки моей команды. Быстро вскочив на ноги и немедленно выдвинувшись на разведку, я обнаружила тушку довольно крупной птицы. Голод моментально оправдал неожиданный охотничий инстинкт, а тонкая внутренняя организация порадовалось, что добычу не пришлось добивать. Птичка в моем сознании моментально уподобилась курицам с базара… вот только эту нужно было ощипать. Из-за этого «только» я оказалась по уши в перьях и пуху. А «красавица» при этом сидела и радостно смотрела шоу, даже не подумав о сборе дров для костра. За что ей и прилетело. Впрочем, она и раньше старательно увиливала от работы. Иногда снисходя до показа, как она занята с ребенком, даже не подозревая, что ее чувства читаются мной на раз. В большинстве же случаев девчонка просто не включалась, что я вовсе не обязана обихаживать ее. Так что всплеск моей агрессивности произошел не только из-за перьев. После словленного скользячкой подзатыльника Йискырзу попыталась не то обидеться, не то возмутиться, да только хворостина в моих руках в момент свела дискуссию к формулировке «Надо, Федя! Надо!». Это аргументацией девица прониклась без перевода, бросившись наутек от воспитательной меня. Приучение к труду на благо нашего сообщества принесло свои неоднозначные плоды вечером, когда попутчица без напоминаний занялась дровяными заготовками. К тому времени мы уже почти целый день шагали по дороге, волоча за собой вязанку ветвей, подобранных у придорожных деревьев. Это я предложила, а спутница, против обыкновения, практически сразу согласилась. Выслушала мое жесто-эмоциональное выступление, окинула взглядом травяные просторы, поежилась от противно зябкого ветерка и согласилась. Так что вся вечерняя работа по обеспечению костра топливом свелась к наламыванию запасенных нами палок. Кроме того, запах доносил, что «леди» сделала своеобразный вывод из моего урока, решив своей работой пристыдить нецивилизованную хамку. Так что вечер прошел у нас мирно, но обоюдно обиженно. Сейчас же, как ни странно, вчерашний наполненный бурными эмоциями день, кажется, ужасно далеким. Словно все происходило вечность тому назад. Когда-то в другой жизни. Ночь разнесла произошедшее по далеким закоулкам памяти, а день сегодняшний в свою очередь покрыл воспоминания толстым слоем пыли, сделав нас частью монотонно тянущейся пустынной дороги. Оглядываться не хотелось, а впереди надежда на безликое "дойдем, а там увидим". И так шаг за шагом по пути, обволакивающим размеренно-противной обреченностью мысли, звуки, жесты. Жесты, кстати, стали еще одним раздражающим фактором. Хотелось просто говорить, не размахивая руками-ногами, не корча физиономии и не исполняя замысловатые танцы. Понятно, что изучение языка должно взять время. Сюрпризом оказалось, что вся идея занятий на ходу отправилась коту под хвост еще во время нашего обмена именами. Половину звуков, которые издавала моя учительница, я не различала, другую половину просто не могла выговорить. Девчушку бросало от моего произношения то в жар, то в холод. А временами я выдавала такие шедевры, что она от смеха буквально ползала по земле. В натуральную ползала, да еще, держась за живот, подвывала от смеха. Меня, глядя на нее, тоже пробивало на 'хи-хи'. Хотя 'глядя' совершенно неправильно описывает тот фонтан бурного чистого веселья, который окатывал меня через чуйку, ломая-вышибая все сдерживающие факторы. Впервые такое случилось, когда я сказала… постаралась произнести "большая палка". Мы наверно час не могли сдвинуться с места от смеха, а потом еще час, ну может меньше, не могли идти, потому что все силы ушли в ха-ха, да в хи-хи. С тех пор я такие, слава богу, редкие приступы веселья обозвала 'эффектом палки'. И странное дело, девчонка подхватила случайно произнесенное мной вслух словосочетание и очень чисто повторяла, слегка растягивая первый звук: 'Э-эффект-пАлки'. Йискырзу, вообще, оказалась из тех людей, кому легко даются иностранные языки. Что не могло не бесить, поскольку ее абсолютно не интересовало изучение русского. Она даже из любопытства не повторяла произносимые мной слова, видимо считая, что это задача 'дикарки' учить цивилизованный язык, а ей утруждать себя моветон. Во всяком случае, мое нюхачество именно так интерпретировала эмоции спутницы. При этом ее личные учительские обязанности практически сводились к постановке правильного произношения окружающих нас предметов. Правда, тут пряталась еще одна ловушка – у меня не было никакой уверенности в правильной интерпритации выученных названий. Синонимы они ведь не всегда стопроцентные синонимы. Ведь не скажешь, что на деревьях растут дрова, хотя к подобранной заготовке для костра подойдет и «ветка» и «палка». О глаголах речь вообще не шла… почти не шла, так как мне практически сразу во время нашей первой каши удалось выучить трио 'пить' – 'сух', 'есть' – 'зрёст' и 'стой' – 'зуск', которые порадовали как краткостью, так и произносимостью. Все остальное утыкалось в обрыдшую за пару дней комбинацию актерского мастерства и усталости. А если добавить наши личностные нестыковки, то не мудрено, что количество уроков неуклонно уменьшалось.