Единственная отдушина – разговоры с Валеркой. Ему я рассказывала о происходящем и жаловалась на это же происходящее, не забывая красочно рассписывать языковые проблемы. А он мне в утешение рассказывал свои истории. Моим фаворитом стал рассказ о том, как Валеркина мама пообещала подарить Ривке для спальни два красивых бра с нежной отделкой из дымчатого стекла, и как потом вечером, слегка офигевшая невестка в очень тактичных формах, но весьма решительно выговаривала ничего не понимающему жениху, что она не хочет, даже категорически против, чтоб в их спальне над кроватью висели красивые электрические лифчики ни для уюта, ни просто так. Даже если их подарит его мама. (Лифчик на английском произноситься как бра).
Я смеялась до слез, вызвав у попутчицы серьезные беспокойства по поводу моих шариков и роликов. Ну и ладно, у нас 'дикарок', мозги по определению работают по-другому. Так что одной странностью больше, одной меньше. Правда, наличие у девчонки пистолета, вносило во всю ситуацию некий нездоровый привкус. Решит, что с сумасшедшей ей совсем не по пути, да и пристрелит, как бешенную собаку. Впрочем, я не злоупотребляла 'звонками другу', по более обыденной причине: во время разговора у меня резко снижалась внимательность, повышая риск увечий. Все же лес – это не парк… Хотя в парке тоже можно споткнуться о корень или схлопотать веткой по лицу. Однако было кое-что еще, влиявшее на частоту наших бесед: меня несколько смущало место прибывания моего персонального приведения. Точнее, непонятность его местонахождения. Причем сам Валерка понятия не имеет о том, как и где именно он существует. От такого волей-неволей приходили мысли, что на самом деле кусочек моего мозга ведет себя неадекватно, присвоив себе Валеркин образ. В принципе для друга ничего не жалко. Вон говорят, лобные доли не используются даже на пятьдесят процентов. Пожалуйста, пусть размещается. Вот только надо четко разделить, где кончаюсь я, и начинается он. Валеркину же версию его существования под вывеской: «Ты богиня, а значит, лучше знаешь, как у вас там заведено» – я даже рассматривать не собиралась. Пусть верит, во что хочет. Это его самовнушение, не мое. И потом репейник цепляется к кофте не из-за ее суперсилы, а из-за своих крючков… Репейник-Валерка демонстративно бурно возмущался аллегорией, на чем наш очередной разговор и окончился. На звонки 'другого' я не отвечала.
Оклик Йискырзу остановил меня, прервав новый виток размышлений. Оказалось, что Тим проснулся. Кушать вроде рано, но перепеленать все равно придется. Я присела рядом с ними, не вмешиваясь в процесс пеленания. С момента нашего знакомства девчонка освоила эту процедуру, доведя ее до автоматизма. Еще бы! Пацан мочит тряпки от души, переводя практически весь запас трофейной одежды в разряд пеленок. Сегодня на ночь опять нужно будет придумывать, как организовать сушку мокрого белья. Конечно, салфетки, выдвинутые на роль подгузников, принимают на себя основной удар. Вот только у нас со стиркой проблемы, точней с водой, причем и с питьевой тоже. Изначально я сама планировала путешествовать вдоль берега, повинуясь книжному правилу о поиске поселений в незнакомой местности. Но недовольная Йискырзу, резко воспротивившись моему лидерству, сама возглавила наш поход. Ее эмоции читались без всяких запахов, чего не скажешь ни о знаниях, ни о соображалке. Зато уверенность с которой девица ломанулась в лес, даже тени сомнения не оставляла в том, что ей известно куда идти. Заблуждение длилось с полчаса. Именно столько времени понадобилось девице, чтоб отойти от обиды за то, что ее силой заставили есть невкусную кашу. Ведь даже вытошнить ее демонстративно пыталась, малолетка фиговая. Однако после моей дикой импровизации на тему «прибью заразу, подумай – о ребенке" ее идиотский каприз закончился. Ну, я думала, закончился, и совершенно спокойно шествовала за этой красавицей, которая умудрилась завести нас в буйные заросли колючих кустов. Запах ее растерянности вместе с неким отрезвлением, заставил меня не только высказать свое мнение об истеричках, но и взять дело в свои ноги, став вперед смотрящей. Правда, получилось как в математике: от перемены мест слагаемых кусты не исчезли, и лес не поредел. Пришлось признать, что мое «счас ей покажу!» оказалось тоже неэффективным инструментом для поиска дороги. После этого у нас наступило эмоциональное перемирие. То есть мы тупо шагали по чащобе, выбирая тропинки непонятного происхождения. Не знаю, о чем думала попутчица, но лично меня все сильней и сильней заботили вопросы пополнения еды и питья. Спустя сутки лес внезапно кончился, обнаружилась дорога, но пища не появилась, и вода не нашлась. Пришлось ввести режим жесткой экономии. Особенно воды. Попутно, я, можно сказать, не переставая, ругала себя за ту злосчастную кашу. Хотя по большому счету, откуда мне было знать, что вода станет таким дефицитным товаром. Вот и бухнула большую часть фляги в котелок для варки. Зато теперь глотки считаем. Точнее, я уже давно считаю, а вот у девчонки откровение наступило только вечером второго дня. Естественно, в запахе ее эмоций присутствовало недовольство глупой дикаркой, взвалившей на себя непосильные вопросы провианта. С другой стороны, сама она, собирая свою поклажу, озаботилась практически одними трофейными украшениями и еще недовольно фыркала, когда я пихнула ей в рюкзак небольшую кучку одежды. Видимо, «белому человеку» думалось, что «дикари», особенно «дикарки», трехжильные и легко могут переть на себе весь груз. А я, между прочим, рассчитывая, что Тим поедет в основном у нее на руках, дала ей буквально пару тряпок, причем предназначенных для ее мальчонки. Кстати, Валерка предлагал, соорудить из хим. саквояжиков переносную люльку, но, не обладая рукастостью Вика, я отказалась даже начинать. Так что несли пацана по-простому, на ручках, или 'продвинуто' водрузив на плечо. Однако менялись часто, подобрав постепенно режим, чтоб уставать поменьше и проходить побольше.