— А-а, пришел. А я тут целый бой выдержал.
— Какой это бой? С кем? — насторожился Павел.
— С грабителями, ясное дело, — гордо вымолвил Константин и приступил к красочному описанию: — Сижу я на окошке, солнышком наслаждаюсь. Тут птички на балкон прилетели — любуюсь, как пташки прыгают, и вдруг слышу — в двери подозрительный шорох, потом — еле слышные шаги. Сначала проверили, нет ли кого на кухне, и заглянули сюда. У обоих морды наисквернейшие, а у одного особенно, для него только клетки не хватает. На меня, конечно — ноль внимания и пуд презрения. Видят — никого, и сразу к шкафу. Как давай всё швырять, потом — к тумбочке. Наверно, золото искали. А я молчу, только наблюдаю. Дай-ка, думаю, посмотрю, что дальше будет. Но им все твои вещи почему-то не понравились, побросали на пол. Магнитофон — хвать. Чувствую — он им приглянулся, прикарманить собираются. Тогда я глаза прикрыл, чтоб не заметили, и громко говорю: «Стой, руки вверх». Они магнитофон и грохнули с испугу, руки подняли. Видел бы ты их рожи. А я командую дальше: «Кругом марш. И чтобы духу вашего не было». Они смылись, я и глазом моргнуть не успел. Вещи только разбросанными остались.
— Странно. Что же они искали?
— Ясное дело — золото. Не твои же дырявые тапочки. Кстати, они сегодня опять гуляли по комнате. Я их спрашиваю: «Как жизнь? Не надоело ли молчать? Рассказали бы что-нибудь». А они гордо развернулись — и в коридор под трюмо. Ты бы мне канарейку, что ли, купил.
— Зачем она тебе?
— Мы бы с ней разговаривали. А от тапочек слова не добьешься, хоть и строят из себя невесть что, шаркают важно.
— А в тапочках ты никого не заметил?
— Нет. Сами по себе разгуливали.
— Да, ты меня сегодня озадачил, — задумчиво произнес Павел. — Ладно, поеди́м сначала, — и отправился на кухню, где принялся готовить ужин.
Но из комнаты тотчас же донесся недовольный голос:
— Ты, прежде чем есть, полить меня должен, а то только о себе и думает. Тут жизнью рискуешь из-за его тряпок, а он всё свои холостяцкие привычки никак не бросит. Ты теперь человек семейный, я как-никак член твоей семьи. Так ты сначала обязан позаботиться о другом, а потом о себе.
— О, прости. Задумался я.
Он налил в кружку воды и тщательно полил растение. Кактус при этом удовлетворенно кряхтел и фыркал, совместив умывание с питанием. Когда процедура закончилась, он покосился на журналиста и заметил:
— Хорошо бы блюдечко сменить. Надоело в одном десять лет стоять. Выбери только покрасивее, с цветочками.
Пообещав выполнить его просьбу, Павел вернулся на кухню и, ужиная, долго раздумывал над происшедшим, но ничего не решил и помчался к Валерию.
Ученый сидел в гостиной за столом вместе с Пушкиным и пытался пробудить в нем творческие силы.
— Александр Сергеевич, рифма берется очень просто: надо подбирать слова, которые имеют одинаковые окончания. Например, турбулентные — моментные, потоки — биотоки. Ну-ка, напрягитесь. Какую рифму вы подыщете к слову «искать»?
— Искать — икать.
— Нет, надо что-нибудь поэтичнее… — учитель замер в ожидании.
Поэт сморщил лоб, закрутил пальцем кудрявые бакенбарды, но ничего лучшего подыскать не удавалось.
Клеопатра, которая сидела тут же и под руководством тетушки Лиды училась шитью, подсказала ему:
— Искать — побеждать.
— Лучше, — одобрил Валерий, но продолжал настаивать: — Александр Сергеевич, попробуйте выдать четверостишие. Так, наверное, будет легче. Помните свое знаменитое: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты»? Здесь у вас строчки рифмуются через одну.
Валерий не был корифеем в поэзии, все знания в литературе ограничивались школьной программой, но он считал, что этого вполне достаточно, чтобы оценить чужие произведения и преподать урок несведущему.
Александр Сергеевич, следуя наставлениям преподавателя, поднапрягся, воздев глаза кверху, и не очень уверенно выдал:
— Современно, — согласился Валерий, — особенно в отношении получки, но не хватает лиризма и красоты слова. Однако вторая и четвертая строчки уже рифмуются. Это хорошо. Постарайтесь придумать что-нибудь поэтичнее.
— выдала с воодушевлением Клеопатра, на что Валерий только отмахнулся: «Не отвлекайте его внимание».