— Молчит наша доблестная милиция, и ещё год будет молчать, пока сам о себе не напомнишь, — проворчал Валерий. Сейчас узнаю, как у них дела.
Он стал звонить по телефону, а тётушка охать и причитать:
— Моя бедная девочка! Она такая наивная. Да и Бруно — такой же, всему верит. Никогда не прощу себе, что отпустила их одних. Вот в наказание мне за это — переживания мои. Спать теперь не могу, и аппетит совсем пропал.
Её причитания прервал голос племянника:
— Сказали — ищут. Никто их не видел, никаких улик не нашли. Придётся ждать.
Тётушка безнадёжно махнула рукой и направилась к себе, а молодые люди решили посетить квартиру журналиста. Накинув лёгкие курточки, захватив для обороны оборонительные сигареты, они покинули дом учёного.
Кактус как обычно дремал на окошке и, когда стук входной двери разбудил его, поинтересовался из комнаты сонным голосом:
— Кто это к нам в гости пожаловал?
— Валерий, — ответил журналист и полюбопытствовал: — А как это ты определил, что я не один?
— Я же не глухой, слышу, что зашли в прихожую четыре ноги, а не две. Каблуками во всю гремите.
Гость и хозяин, сняв верхнюю одежду, прошли в комнату и не успели присесть на диван, как почувствовали в теле неимоверную тяжесть, какую испытывают космонавты в момент старта. Их словно вдавило в диван. Тела сделались непослушными, неуклюжими, но дальше с ними приключилась ещё большая странность.
Они внезапно увидели себя со стороны, точнее с потолка. Произошло как бы раздвоение личности: они прекрасно знали, что сидят на диване, и одновременно видели себя извне. Казалось, их глаза вылезли из орбит, взвились к верху и оттуда самостоятельно, без материальных глаз, созерцали следующую картину: двое мужчин с остекленевшими зрачками и застывшими лицами неподвижно сидят на диване, — и первое, что им бросилось в глаза — это их удивительное сходство: оба одного роста, одинаковый овал лица и цвет волос, одинакового покроя тёмные костюмы и даже носки стандартны, с одной фабрики.
«Как похожи! А мы этого раньше не замечали», — мелькнуло в голове Валерия.
«Похожи, как воробьи на ветке», — также отметил про себя Павел.
Производя анализ собственной внешности со стороны, оставив материальные тела на диване, они как бы одними глазами пролетели под потолком на кухню и обозрели её сверху, сделав вывод, что сверху помещение кажется просторней, и обнаружив, что мебель в ней расставлена хаотично и можно было бы найти более рациональное расположение.
Из кухни взгляд их пролетел по прихожей, заметив сверху пыль на вешалке и зеркале. Заглянув в ванную, они убедились, что она очень тесная и мрачная.
Погуляв по маленькой квартире, «глаза» вернулись в гостиницу и уставились на две неподвижные фигуры, остававшиеся на диване. Павел при этом отметил, что в застывшем виде никакого особого интеллекта на обеих физиономиях не заметно.
После такого нелестного заключения, раздвоение прекратилось, учёный вернулся в своё тело, точнее его «глаза» как бы вернулись в физическое тело. То же произошло и с журналистом. Проявилось какое-то уникальное свойство — способность вынести своё зрение и мышление за пределы человеческого тела и осмысливать увиденное вне него, а значит, вне хвалёного мозга.
И вновь в головах учёного и журналиста проявилась одинаковая мысль: «Видеть мир не обязательно глазными яблоками, этими приёмниками света, цвета и их оттенков. Видеть можно совсем другим способом. Пока это науке не известно».
— Что это было? — удивился Павел.
— Мне кажется, проявилось астральное зрение, предположил учёный. — Слышал о таком. Мы смогли возвыситься над собственной материальной оболочкой.
— Это, наверно, очередные проделки моего тайного визитёра, — догадался журналист. — Он хочет открыть нам какую-то тайну, а для этого мы должны понять то, что происходит с нами. Должны объяснить.
На лице ученого отразилась решительность.
— Если он здесь, давай вызовем его на переговоры, — и, не ожидая ответа друга, повернув лицо в пространство комнаты, стал взывать: — Выходи, покажись. У нас есть к тебе вопросы. Нам не интересны твои чудеса, интересен ты сам, способ работы твоего сознания. Покажись.
И как ни странно, но невидимка внял призыву. Они почувствовали, что атмосфера комнаты сделалась тяжёлой. Сильно усилилось электрическое поле внутри помещения. Вся мебель и стены заискрились, забрызгали искринками. Тела их стало покалывать, дышать было трудно. Какие-то сполохи заиграли в воздухе комнаты и вскоре в центре неё начал формироваться образ, туманный, расплывчатый, словно из сгустков плазмы.