- Если он сдох у чьего-то высокого забора, владельцы этого самого забора могли настоять, - Чарли, не скрывая досады, взял газету и снова повертел в руках. - Специфика района, Ральфи. Но мертвый бомж это просто мертвый бомж.
- Просто проверь это, - в привычном, разогревшем кровь, таком знакомом порыве Ральфи подался вперёд ещё сильнее. - Ты не ты, если не пропускаешь по стаканчику черт знает чего с бывшими коллегами в субботу. Просто узнай.
«Я хочу знать, сумасшедший я или все-таки нет».
Этого вслух сказано не было, только вот серо-зеленые глаза Ральфи будто зажглись изнутри ровным и чистым огнем, как блестят глаза человека, совершенно точно знающего, что подал гениальную идею.
Человека, чьи идеи в принципе бывают гениальными, и Чарли медленно покачал головой, вставая:
- Свари еще кофе.
Глава 4
За семь лет службы в полиции Чарли Бейкер со своим умом и феноменальным везением взял с десяток убийц и даже одного серийного, но вот поиски ключа от собственной машины дались ему тяжело.
После двадцатиминутных изысканий черный брелок с тремя скромными буквами BMW был извлечен из ящика с мелочевкой вроде карандашей и блокнотов и вручен тискавшему во дворе соседского кота Ральфи.
- Поедем на моей, но если вдруг, не хочу, чтобы ты остался без средства передвижения.
- Ты так уверен, что у меня действующие права? - Паркер посмотрел ему в лицо светлым и испытующим взглядом, а потом рассмеялся. - Не беспокойся, действующие.
Он взвесил брелок в руке и снова посмотрел на Чарли:
- Не жалко?
- Если помнишь, у меня их три, - тот легко пожал плечами и сел за руль. - Мы с Карлой были в Женеве в этом году. Это было очень глупо и до хрена как дорого, но я не устоял.
- Покажешь? - Ральфи все же улыбнулся, сдержанно, немного грустно, но искренне.
- У нее в гараже, - заводя мотор, Чарли слегка поморщился, сообразив, что наверное сказал что-то не то.
Когда он морщился так, Ральфи находил его даже забавным.
Чарли родился миллионером, он по определению не знал жизни, не предполагающей возможности просто достать из бумажника карту и оплатить, будь то обед в ресторане быстрого питания или дорогая машина. Период бунтарства он благополучно миновал в шестнадцать лет, ограничившись смущением по поводу собственного непонимания прелести сумочек «Бейкер», за которые десятилетиями готовы были платить сотни женщин по всему миру, и никогда не был ни снобом, ни подчеркнуто «своим».
Просто он всегда был... таким. Коп на представительской машине, любитель в рамках культурной программы смотаться с сестрой на автосалон в Женеву.
Он был таким и таким останется, но странное дело, – ищейка и богатенький мальчик всегда сочетались в нем гармонично, не говоря уже о том, что к их общим тридцати двум годам Чарли стал действительно приятным и интересным мужчиной.
- Ты кому-то звонил? - Ральфи предпочел все же сменить тему.
Не из тактичности, а скорее, из любопытства.
Чарли кивнул, глядя, впрочем, на дорогу.
- И что скажешь?
- Скажу, что ты, мать твою, был прав, - они, наконец, выбрались с подъездной аллеи, но скорость Чарли пока не прибавлял. - Что-то не так с этим бомжом. Была проведена стандартная процедура по установлению личности, но система дала сбой.
- И поэтому копы ищут тех, кто мог бы опознать бродягу? - день был теплый, и Ральф опустил окно, привычно положил на него локоть.
- Не совсем, - Чарли ответил с короткой усмешкой, и очевидно стало, что Чарли кончился.
За этим легким, не всегда заметным для посторонних движением губ начинался детектив Бейкер, вцепившийся в информацию, которая действительно может чего-то стоить.
Пожалуй, это был один из моментов, по которым Ральф скучал в последние месяцы больше всего.
- Видишь ли, за время твоего отсутствия... - Чарли начал говорить и осекся, сжал челюсти и начал сначала. - За последние полгода местные копы одурели от количества пропавших без вести.
- В Лос-Анджелесе? - Ральфи коротко хохотнул и привычно съехал ниже на сидении. - Десятки людей исчезают каждый день.
- Проститутки, бродяги, беглые малолетки, - Чарли согласно покивал, выруливая на шоссе. - Но когда дело касается топ-менеджеров, секретарей больших боссов и чинных домохозяек-матерей больших семейств, дело обстоит несколько иначе. Родственники и друзья пишут заявления, дела предсказуемо становятся висяками, кто-нибудь этих самых родственников после четвертого ложного вызова на опознание получает нервный срыв, пресса поднимает шум…