Видимо, это численное преимущество и вскружило голову Американцам — они отлично видели, что нас на борту только четверо (пацан и девчонка не в счёт). А четверо против двенадцати… вот они и были настолько наглыми и самоуверенными, что посмели озвучить вслух несколько прямых оскорблений и меня, и Алины, и Матвея, да и по Князьям пройтись не забыли.
Ну и формальное предупреждение-требование я зачитать не забыл. И даже минуту дал на исполнение этого требования. Минута прошла. Требование выполнено не было. И всё это старательно засняла Алина.
А в Варшаве теперь, наверняка поменяется название их центральной площади. Честно говоря, даже предположений не имею, на какое именно — фантазия народная непредсказуема, но, скорее всего, там будут фигурировать какие-нибудь слова, вроде: «пепел», «прах», «гарь», «стекло»… так как только они после меня на той площади и остались: большое неровное выжженное до расплава каменной брусчатки пятно.
В общем, полетать в эти четыре дня мне пришлось очень много, пребывая постоянно на пределе нервного напряжения.
Но, что удивительно, всё удалось. Вся эта, если быть с собой честным, авантюра. Ведь, пойди хоть что-то не так, и в любой момент началась бы полномасштабная война Одарённых, которая грозила бы серьёзнейшими климатическими катастрофами, даже более страшными, чем простая ядерная. В данном случае, обоюдные ядерные удары только дополнили бы общую картину катастрофических боевых действий масс Одарённых. У России около трёх сотен Богатырей и население в двести пятьдесят миллионов, у Европы под четыре сотни Паладинов и под пять сотен миллионов населения. У Америки примерно столько же. И все эти три грандиозные Силы столкнулись своими интересами в одной точке на одной территории. И все три Силы имеют ядерное оружие. Так ведь понятно, что и остальные мировые Игроки в стороне не остались бы.
В общем, ставки были более, чем высоки. Так что, не удивительно, что все это время я не позволял себе спать. Даже подговорил Алину с Матвеем нести своеобразное дежурство: следить за мной. И, если только мои глаза начнут закрываться, обязательно дёргать меня — будить.
Уснуть я себе позволил только в конце третьего дня, тогда, когда мы уже возвращались в Москву. Уснуть прямо на палубе летящего драккара, укрывшись одним с Алиной спальником.
Но… всё получилось. Мировая Война, не помню, какая она тут по счёту, так и не началась. Чужие Паладины организованно и мирно покинули присвоенные мной территории. Оставшиеся на местах, согласились подчиниться прибывшей к ним вместе с войсками оккупационного корпуса новой временной администрации. Очаги всё равно кое-где вспыхнувшего сопротивления быстро и максимально жёстко подавлены.
Договор с Кайзером составлен и подписан. К сожалению, правда, только временно, так как у меня до сих пор не было официального статуса, позволявшего бы скреплять такие Договоры. Ведь, до Коронации, я всё ещё не Император. Борис — уже не Император, а я — ещё.
И поэтому, мы договорились, что Кайзер прибудет с чистовым, официальным текстом этого Договора в Москву на саму Коронацию, где он торжественно и будет окончательно подписан.
Кстати, звонил Борис, и сообщил, что с точно таким же Договором, тогда же в Москву собирается прилететь ещё и Дарий, Шахиншах Персии. А это уже пипец, как серьёзно! Всеобъемлющий союз Германии, России и Персии — это то, с чем уже не может не считаться никто на этой планете. В России — три сотни Богатырей и двести пятьдесят миллионов населения (не беря в расчет новоприобретённых территорий — их ещё «переварить» надо, ассимилировать), в Германии — сто двадцать Паладинов и сто миллионов населения, в Персии — сто восемьдесят Шашаваров и почти двести миллионов населения. Если всё это сложить вместе, то не смешно будет никому. Ведь «всеобъемлющее сотрудничество», оно и есть всеобъемлющее, то есть, и военную взаимопомощь оно тоже включает!
Удивительно, отец успел вернуться в Москву раньше меня. Видимо, дела прошли достаточно гладко, а он сам очень спешил, чтобы не опоздать и не пропустить настолько яркое и знаменательное событие, как Коронация сына.
Москва… я первый раз видел её с высоты птичьего полёта днём. В прошлый раз, мой перелёт из Питера домой происходил ночью. Да и кружить над городом мне не позволили — указали место для посадки на одном из аэродромов за его пределами, на окраине.
Сейчас же я летел прямо в её центр, к самому её центру, к Кремлю, на Красную площадь. Для этого мне надо было пролететь над половиной города.