Сын Солнца… устоял. Больше того, его закрыли своими телами сразу пятеро сильнейших Одарённых в слегка архаичных доспехах с ростовыми щитами в руках. Да ещё и не простыми, а Артефактными.
Я набрал в грудь воздуха для озвучивания повтора своего требования, только теперь приправленного ещё более мощным воздействием, благо теперь на мне было сосредоточено общее внимание, и это обеспечивало мне неплохой «буст».
Но не успел. Нас атаковали раньше. С земли, с воздуха (некоторые их Одарённые тоже взлетели в небо, туда, где их Стихия была особенно сильна), из леса. Шквал мощнейших Стихийных атак накрыл собой наш Драккар, сбив меня с настроя и заставляя начать защищаться. Заставляя тратить ресурс своего внимания на защиту.
Хорошая тактика. Пожалуй, даже единственно верная в данной ситуации. Ведь, самая моя ультимативная способность, это как раз Ментал. То, против чего у них нет и не может быть защиты, кроме их собственной стойкости. А значит, нужно не дать мне возможности его использовать, сразу сосредоточив максимум атакующей мощи на мне.
Вот только есть пара нюансов. Первый: я лично гораздо сильней, чем они думали! Гораздо сильней! Я держу удар! Второй: под моими ногами и в моём управлении мощнейший из когда либо созданных Артефакт — Драккар Рюрика, собранный мной по дощечке, по заклёпочке, пропитанный до краёв моей Силой. Третий: на моей голове Шапка Мономаха — второй по голой мощи Артефакт в мире, заточенный именно на защиту и усиление моих способностей.
И четвёртый: я был не один! В самой непосредственной близости, на одной со мной палубе находился мой Хирд! Проверенный в Польше как раз в похожей боевой обстановке, и поверивший там в свои силы с возможностями. Они весьма эффективно «гасили» и «нивелировали» заметную часть направленных на нас атак, кооперируясь друг с другом и сосредоточив личные усилия конкретно на «гашении» атак именно своей Стихией, не отвлекаясь на другие, предоставляя их своим специализирующимся именно на них товарищам.
Эта тактика давала результат. Наш Драккар держал весь поток направленного на нас буйства. Ещё и своеобразный щит собой, своими громадными крыльями создавал, за которым могли укрыться до времени остальные участники похода.
Вопрос становился только в том, насколько долго мы так сможем держаться? И, что дальше?
Ответ на первый вопрос мы уже никогда не узнаем. А вот на второй ответили мой отец совместно с Кобаяси, которые в отражении атак задействованы не были.
Отец держал в руках какой-то блестящий и даже по виду очень увесистый контейнер, довольно большой по объёму, примерно, как два сложенных вместе дорожных чемодана. А Кобаяси уже подхватывал отца вместе с этим контейнером толстенным водяным жгутом.
Они посмотрели на меня. Я кивнул им обоим, после чего взмахом руки «прорвал» в буйстве направленных на нас атак окно-тоннель, через которое Кобаяси тут же, без малейшего сомнения отца и вышвырнул наружу, в сторону хозяев этого нагорья.
И я, тот, который смотрел сон, понял, наконец, на что же именно рассчитывал тот я, что на палубе. На отца и его Силу. На Петра, что б его, Долгорукого! На Монстра в человеческом облике. На его достаточно тщательно охраняемый Империей секрет, о котором я сам узнал от Бориса лишь недавно.
В чём он заключался? А помните, я говорил уже, что Пётр Андреевич Долгорукий внесён во все учебники истории, как Одарённый, дважды выживший в эпицентре ядерного взрыва? В Хиросиме и в Нагасаки. И о том, что, вместо того, чтобы, как все, пылая праведным гневом, бежать наказывать обнаглевших «америкашек», нарушивших все неписанные правила войны, он побежал к Императору, коим и был в то время Борис? И помните, чем их встреча закончилась? Тем, что Пётр Андреевич Долгорукий возглавил нашу, отечественную ядерную программу!
Так почему⁈ А ответ прост до банальности: отец в тех взрывах не просто выжил, не знаю уж точно, в первом или втором, но он ещё и «инициировался» в их всеразрушающем пламени! Он открыл в себе способность ВЛИЯТЬ на ядерные реакции! О чём и сообщил Борису. После чего потратил годы и миллионы на исследования, опыты и тренировки, итогом которых стали и ядерный боезапас Империи, и её же атомные электростанции с недостижимым для других стран преимуществом по их разработке, вводу в эксплуатацию и совершенствованию.
В общем, не даром все Имперские ядерные испытания проходили только и исключительно под личным контролем и с личным участием Петра Андреевича. Точно так же не даром все пуски новых электростанций так же осуществлял именно он. Он их БУКВАЛЬНО осуществлял, лично управляя цепной реакцией и настраивая её!