А я, гад такой, вышел и просто аккуратненько порубил всех восьмерых на несимметричные куски кровоточащего мяса, которые, затем ещё и смыл за собой. Быстро, тихо, без разрушений и бедствий. И, очень может быть, что именно это подействовало на окружающих гораздо сильнее, чем сам факт убийства. Ведь, возможность убивать Паладинов, Грандов, Сяней, Авкапхуру вот ТАК — это то, что вообще меняет все сложившиеся тысячами лет мировые политические и силовые расклады. Настолько… что я даже сравнение с трудом могу подобрать. Приходит в голову, разве что пресловутая «нейтронная бомба» в мире писателя. Только не тот её реальный вариант, который к девяностым годам двадцатого века был признан-таки бесперспективным из-за выявленных в процессе почти сорокалетних испытаний недостатков, таких, как «грязность» взрыва и небольшой (в сравнении с обычным ЯО) радиус поражения, а её изначальный, концептуальный вариант. Если бы его какой-то стране всё-таки удалось создать… а у других стран его не было.
И вот теперь, в глазах местных, я — это и есть именно такая «нейтронная бомба», единственная в своём роде, неповторимая (пока ещё) и, что ещё хуже — многоразовая! Что-то способное истреблять сильнейших Одарённых быстро, тихо, без сопутствующих разрушений. По-русски говоря: самоходный пиздец… который ещё и останавливать нечем! Восемь Седьмых Ступеней больше, чем на секунду не задержали!
Поэтому, все, кто ко мне подходил на том вечере, плавно перетёкшем в ночь, вели себя крайне вежливо, почтительно и дружелюбно. А желающих подойти оказалось много: главы иностранных посольств, собственные Князья и Бояре, их жёны и дочери… А, собственно, никого, кроме этих двух категорий здесь и не было. Гвардия и обслуживающий персонал не в счёт. Журналисты убыли сразу после завершения основной части, то есть, боя и оглашения его результатов. Дальнейшее их не касалось: кто с кем и о чём договорился в Аристократической среде — это дело только самих Аристократов, для простолюдинов достаточно и общей картинки, тем более, она-то в этот раз, получилась максимально яркой и впечатляющей.
Объявление о назначении даты Коронации было сделано мной уже перед самым отбытием. Почему так поздно? Почему не сразу после боя? Ну, на всякий случай: я, давал присутствовавшим время подумать и, всё-таки, бросить мне ещё Вызовы. Всё ж, лучше было разделаться с этими формальностями сразу, до официальной церемонии, что бы меньше потом лишней возни было.
И именно по той же причине такой длинный срок на подготовку — десять дней. Мало ли? Может, кто ещё объявится, глупый или смелый?
Ну, а ещё: потому что Коронация будет уже в Москве. А что? Три дня прошли: я всё ещё жив и помирать не собираюсь, решение своё о переносе столицы не отменял, а значит, процесс запущен и только набирает обороты. А для организации всего, что потребно для такого международно-значимого мероприятия там, нужно значительно больше времени, чем для того же в Питере.
Правда, самая главная причина, почему я тянул с объявлением, была в том, что я ждал ответа от Бориса, который, по каким-то своим соображениям, решил не показываться на этой сходке по случаю боя. То есть, он был там — я его присутствие прекрасно чувствовал через свой Разум. Но был так, что его никто из гостей не заметил и не опознал. Зачем ему это — не знаю. Ведь, рано или поздно, а засветиться ему придётся: я ведь не шутил, когда говорил, что управлять этой грёбаной Империей будет он, а не я. И ни хрена не «из тени», а вполне открыто, на официальной должности «Премьер-министра», которую я введу первым же своим Указом сразу после Коронации… но я отвлёкся. В общем, сразу после окончания боя, точнее того памятного разговора с Алиной, попавшего на все камеры журналистов, я выгадал минутку, чтобы отправить Борису сообщение на его телефон с вопросом: стоит ли, действительно, объявлять о Коронации здесь? Он тут же прислал ответное сообщение с просьбой подождать, пока он кое-что уточнит и проверит. Вот я и ждал.
Дождался лишь к полуночи.
С другой стороны, нельзя сказать, что я так уж плохо провёл время — мы очень много танцевали с Алиной. Ну а что? Музыка есть, площадку выровнять — пара минут, восхищённые (завистливые) гости имеются. Начали танцевать мы, а остальные, вдохновившись нашим примером, подтянулись потом.
Петь… не пел. Очень хотелось, временами так и подмывало достать микрофон, чтобы забацать чего-нибудь эдакого, но нет — не пел. Волевым решением остановил этот порыв. Подумал, что не стоит превращать и это мероприятие в балаган… больше, чем уже сделал. Так что, в перерывах между бесконечными знакомствами и принятием заверений в «искренности восхищения и самых чистых намерений с надеждой на плодотворное сотрудничество» от поголовно всех собравшихся здесь гостей, и иностранных, и своих, я морально отдыхал, наслаждаясь танцами со своей официальной девушкой.