Мила заказала себе молочный коктейль для начала, в ожидании Тамары, и огляделась повнимательнее. Все-таки что-то странное было в этом кафе… пустота какая-то… стены, столики, мотоцикл… черный потолок, слишком все просто, без подробностей… как во сне. Впрочем, таким, наверно, и должен быть байкерский бар… стиль диктовал.
— У вас тут собираются байкеры? — спросила Мила у подошедшего бармена (нес длинный бокал на серебристом подносе, осторожно, осторожно, так, как будто впервые держал поднос в руках). Бармен удивленно поднял брови, резко выброшенной вперед рукой поставил бокал перед Милой.
— Мотоциклисты, — уточнила Мила.
— Нет, — односложно ответил тот, но остался стоять навытяжку, ожидая, вероятно, новых вопросов или просьб; они были вдвоем в большом темном помещении (новый владелец снес все перегородки между кабинетиками женской консультации, но слабое уличное освещение едва проникало в узенькие многочисленные окошечки вдоль левой стены), и Мила почувствовала себя немного неловко.
— Я подумала, это ресторанчик для мотоциклистов, — сказала она, разглядывая нелепую прическу бармена (хотел, вероятно, причесаться «под Мики Рурка», но волосы плохо лежали). — Судя по названию.
— Вы приезжая? — спросил бармен и посмотрел в одно из окон, туда, где десять минут назад красовался Милин «бьюик».
— Я здесь родилась, — объяснила Мила. — Вот, решила встретиться в вашем ресторанчике со школьной подругой. Ей, кстати, пора бы уже появиться. Я подумала, это специальное местечко для мотоциклистов. Мне понравилось название. Это очень так… стильно. Во времена моей юности здесь была какая-то клиника.
По Милиному мнению, бармен должен был быть удовлетворен ее рассказом; между тем он вдруг как-то странно помрачнел.
— У нас в городе запрещено ездить на мотоциклах, — сказал он после паузы, — и в области тоже. Слишком много аварий. В позапрошлом году, когда под мотоциклом погибла пара близнецов в коляске, вышел закон…
— Подождите, — удивилась Мила, — но я же видела в городе мотоциклы. Два раза, я точно помню, это были как раз «харлеи». Я еще подумала…
— У нас в городе нет мотоциклов, — сказал бармен, нетерпеливо прерывая ее. — Тот закон очень строгий… по сути, владение мотоциклом приравнивается к владению оружием. Это заведение — всего лишь игра слов. Мы открылись приблизительно через месяц после выхода закона… и хозяин решил, что кафе будет… приятным рудиментом, он сказал. Воспоминанием, короче. Этот мотоцикл — единственный в городе.
— Но я же видела своими глазами… — начала Мила.
— Вероятно, вы ошиблись.
Мила решила не спорить. Бармен (теперь он казался ей сумасшедшим) спросил, не хочет ли она еще чего-нибудь («нет, спасибо, немного позднее») и отошел. Тамара категорически опаздывала. Мила медленно тянула коктейль через соломинку — странный горьковатый вкус, миндаль и черника. «Харлей» угрюмо поблескивал на черном помосте, как труп, как призрак мотоцикла. У Милы начинало портиться настроение. Эта странная беседа с барменом… один из них двоих непременно был сумасшедшим… если, конечно, все это не снилось Миле.
Двадцатью минутами позже, в очередной раз нервно взглянув на свои позолоченные часики, Мила спросила у бармена мороженого и кусок торта; про себя она решила, что доест заказанное и уйдет; такое опоздание было абсолютно неприемлемым, даже учитывая характер Тамары; какое-то чувство подсказывало Миле, что подруга не появится вовсе. Однако едва она взялась за мороженое, в баре появилось еще два посетителя; Милино внимание невольно было привлечено этим маленьким событием. Один из вошедших, высокий, в черном костюме, с потрепанным лицом деревенского простака, подошел к стойке и попросил «две водки»; другой, маленький, неприятный, в джинсах и мятой футболке, уселся за столик у окна и начал внимательно, пристально и подробно изучать Милу своими узкими черными глазками. Нужно было уходить; но бросить только что начатое мороженое и целый кусок торта — глупо; мало ли кто как смотрит; к тому же все равно придется идти по темной улице и ловить такси на остановке у рынка, а тут еще это ее безумно короткое платье; поэтому Мила продолжала медленно есть, обдумывая про себя, уйти ли ей, расправившись с мороженым, и попытаться остановить машину на узкой улочке прямо у кафе, или дождаться Володю… но это в самом лучшем случае еще час, при всей его пунктуальности.
Когда она расплатилась с барменом («похоже, моя подруга что-то перепутала, время или место; если вдруг появится девушка и будет спрашивать, скажите, что я ждала ее больше часа и ушла») и направилась к выходу, маленький узкоглазый тип немедленно вскочил и преградил ей дорогу; тот, что повыше, продолжал задумчиво смотреть на дно своей рюмки, но что-то было в его позе угрожающее.