- Андрей, я спросить хотела.
- Самое время.
- Пока ты будешь занят, я могу подойти ближе к вертолоетам? Просто, никогда их ещё не видела так близко.
- Сейчас подойдём. - он выходит из машины и открывает мою дверь. - Амелия?
- А? - отрываю глаза от разглядывания вертолётов и поворачиваюсь к Андрею.
- Я хочу, чтобы ты сейчас мне доверилась. - что это он? Зачем? - Видишь вон тот вертолёт? - указывает на самый большой.
- На котором написано Делл - 407?
- Да. Он самый. Мы сейчас на нём полетим.
- Зачем? - чувствую, как нарастает паника. - Куда? Я могу тут подождать. Хочешь, я даже не выйду из машины? Можешь меня тут даже закрыть.
- Амелия, я бы хотел, чтобы ты переборола свой страх и увидела то, чего была лишина долгое время.
- Я не смогу. - шепчу смотря на вертолёт и цепляюсь пальцами за сиденье. - А если он упадёт и мы разобьемся? Как же тогда Ваня?
- Я не зря выбрал именно этот авиапарк. Тут только проверенные, технически исправные машины с известной историей обслуживания. - он берет пальцами мой подбородок и смотрит в глаза. - Ты мне доверяешь? - я закрываю глаза, вдох - выдох, и качаю головой в знак согласия. - Умница. - улыбается. - Пошли. - берет меня за руку, закрывает машину и мы подходим к, как я поняла, экипажу вертолёта.
Их пять человек. Из разговора я поняла, кто из них командир экипажа, лётчик-штурман и бортовой что-то там. А так же, Андрей настоял на присутствии медицинского работника и спасателя. Поднимаемся на борт, который состоит из панорамных окон и рассаживаемся по местам.
Андрей сидит рядом и не отпускает мою руку. Лопасти начинают вращаться и мы поднимаемся. Чувствую огромный выброс адреналина, как учащенно начинает биться сердце, но взгляда от окон не отвожу. Андрей крепче сжимает мою руку и наклоняется.
- Всё будет хорошо. Я обещаю. - смотрю на него и понимаю, что верю. Ему - верю.
- Я верю тебе.
- Смотри, сейчас мы пролетаем над Финским заливом, а дальше - Марсово поле. - моё восхищение от видов вкупе с адреналином от страха, превращаются в непередоваемый экстаз. Андрей рассказывает о том, где мы летим, что сейчас под нами стадион Зенит - Арена, Васильевский остров, Исаакиевский собор, дворцовая площадь и ещё большое количество невероятно красивых и живописных мест, от которых я прихожу в щенячий восторг. Когда мы сходим с вертолёта, я не выдерживаю и обнимаю Андрея. Он сначала зависает, а потом крепко обнимает в ответ. Понимаю, что я сделала и аккуратно отстраняюсь.
- Прости. Просто, столько эмоций. Я не ожидала, что мне это так понравится. Спасибо тебе за это!
- Я рад, что тебе понравилось. Поехали. Есть ещё незавершенные дела. - снова берет за руку и мы направляемся в машину.
По дороге мы обсуждаем все уведенное нами из вертолёта. Он рассказывает историю происхождения некоторых сооружений, а я с немигающим взглядом все запоминаю. Мы подъезжаем к его дому и выходим. Сказать, что я боюсь оставаться тут с ним наедине - не сказать ничего.
- Пойдём. - снова берет за руку, я поддаюсь и мы заходим в дом. Он ведёт меня на второй этаж к той двери, которую просил не открывать.
Я говорила вам, что боюсь высоты? Три раза "ха". Настоящая паника появилась именно сейчас.
- Что там?
- Открой - узнаешь.
- Ты меня пугаешь.
- Неужели, какая-то дверь испугала тебя больше, чем полет на вертолёте?
- Не дверь. То, что за ней.
- Амелия, это комната. Не совсем обычная, по крайней мере для меня, но комната. Ты можешь сейчас развернуться и уйти, но так и не узнаешь, что за ней. А можешь надавить на ручку и войти. Решать тебе. - слышали поговорку "Любопытство погубило кошку"? Я нет. По этому нажимаю на ручку, открываю дверь и... Впадаю в ступор.
- Я же здесь никогда не была.
- Ты спрашиваешь или утверждаешь?
- Как такое возможно?
- Что именно?
- Это же она! Комната! Та самая! - он хмурит брови над переносицей, видимо, обдумывает, сдавать меня в психушку или, может, ещё что интересное выкину?
- Что за комната, Амелия? - я никогда её не спутаю. Пусть во сне всегда был лишь свет луны, пусть я никогда не видела эту комнату целиком и полностью, но я уверена, что это то самое окно! Это тот подоконник, на котором мы... А шторы... Они тоже чёрные и под ними светлая тюль, которую я каждый раз отодвигала в сторону и любовалась видом из окна. Подхожу к окну и боюсь отодвинуть лёгкую, прозрачную, белую ткань. Во сне она была разделена на две части и раздвигалась в разные стороны. Медленно подношу руку к середине ткани и... отодвигаю.