— О, да ты, Паша, ещё и взятки берёшь!
— Да какие это взятки. Это компенсация за наш тяжелый труд.
— А если человек не знает тарифа и даёт больше?
— Сдачи мы не даём.
— А если он сообщит в полицию?
— Ваня, ты как будто только что родился на свет! Мы же знаем, с кого брать! Потом существуют схемы, по которым мы можем выколачивать деньги. Под различными предлогами мы не вводим декларацию участника внешнеэкономической деятельности в «Аист» — это программа наша таможенная, после ввода в которую грузовой таможенной декларации ей присваивается номер, и мы уже не можем не соблюдать очерёдности таможенного оформления.
— Но у вас видеонаблюдение ведётся, могут и засечь момент передачи денег?
— Мы знаем, где и как брать. Видеонаблюдение ведётся не везде, а только в определённых местах. Мы же передвигаемся везде, где нам надо. Лучи света распространяются прямолинейно и они никак не могут обогнуть фуру, и даже грузовой контейнер.
— Значит ты очень богатый человек, Паша?
— Богатый, Вань, но не в этом дело. Я же собранные деньги отдаю в общую кассу. В конце смены эти деньги делятся на всех поровну, а львиная доля из них идёт нашему непосредственному начальнику. Начальник же делится со своим руководителем. Усекаешь момент?
— Да у вас просто мафиозная структура, Пашка! Уходи, если не можешь работать. Ведь совесть тебя грызёт, я это вижу.
— Эх, Ванька, если бы я мог уйти, я бы давно уже ушёл! Но я же больше ничего не умею делать, а у меня семья, четверо детей, жена не работает. Что ты мне посоветуешь?
— Паша, а когда ты начинал работу, то на таможне уже были поборы?
— Когда я пришёл, то меня мои же коллеги, как новенького, «просветили» что к чему. С самого начала я не мог брать денег, но участники внешнеэкономической деятельности сами совали деньги для быстрейшего оформления товара. У меня не хватало сил отказаться от взяток, я и застрял в этой паутине поборов. Пришёл я в систему, которая была уже отлажена, работала, как хорошо смазанный механизм. Я стал лишь её винтиком. Сейчас смирился. Ведь я не один такой. Я чувствую, что сильно изменился! Сейчас смотрю на всех чиновников, как на взяточников, а на их просителей, как на взяткодателей. На мир, Ваня, я смотрю не так, как в нашем розовом детстве. Страшно то, что и мои дети могут стать такими. А ведь не должно так быть, Ваня!
— Паша, а как ты думаешь, что можно сделать, чтобы искоренить взятки?
— Если бы я знал! Ведь над методиками таможенного контроля работали неглупые специалисты, и во многих странах мира работает такая же, как у нас, система управления таможенными рисками. Но что же делать, если человек хочет кушать каждый день, хочет жить лучше, чем живёт его ближний, хочет иметь жену, красивее, чем у товарища?! И если это не получается законным способом, он старается любым способом, пусть и не законным, но не отстать от своих родственников, знакомых, соседей. Это психология нашего общества. Так устроен мир. Вот, например ты, Ваня, ты же не хочешь в материальном плане жить хуже, чем живут твои соседи? Конечно, нет! И что же делать таможеннику? Без контроля над перемещаемым товаром и его досмотром никак нельзя! Впрочем, Ваня, есть у меня мысль, что неплохо было бы вообще не досматривать товар, а досматривать мозг человека, перемещающего товар. Построить бы на переходах пункты психологической диагностики, оборудовать их полиграфами, посадить бы туда хороших специалистов и исследовать мозг и мысли у участников внешнеэкономической деятельности. Возможно, тогда задача таможенного контроля вышла бы из зоны взяточничества. Но, к сожалению, это и дорого и завтра это сделать невозможно. Да и кто может гарантировать, что взятки не стали бы давать психологам? Правда, их кабинетную работу в помещении контролировать было бы легче. Впрочем, формирование и упаковку грузов на предприятии могут производить не те люди, которые ответственны за перемещение товара через границу. А лицо, непосредственно ответственное за перемещение груза, может и не знать реальной структуры перемещаемого груза, его просто могут использовать «в тёмную». Так что таможенный досмотр будет ещё долго осуществляться людьми, а не роботами или чем-то другим.