— А на кого вы ребёнка оставили Наталья Павловна?
— После того, как муж умер, я сейчас с родной сестрой живу. Вот на неё и оставила. Она старше меня и тоже на пенсии. Жить трудно. Но сестра хоть свою квартиру сдаёт в аренду. А мне вот приходится искать работу. Внука я думаю в садик устроить. Он же по-русски почти ничего не понимает. Надо, чтобы с детьми общался, говорить научился. А в садике у него такая возможность будет. Да и занятия в садике проводят, к школе готовят. А я не в состоянии правильно обучать внука и подготовить его к первому классу школы.
— Появилось у вас занятие на старости лет, Наталья Павловна. Скучно не будет.
— Конечно. Вчера целый день ходили с внуком по магазинам. Ребёнок вырос. Нужна новая одежда. И за садик, и за одежду, и за продукты, и за квартиру — за всё надо платить, а денег не хватает. Вот и пришла устраиваться на работу. Может, возьмут.
— А дочь вам совсем не помогает?
— Ей там тяжело без мужа. На двух работах работает.
— А почему же она уехала, а не осталась у нас?
— Не хочет. Говорит, что уже привыкла там жить, и люди в Испании друг к другу намного лучше относятся, и нет такого произвола, как у нас. Говорит, что в России ей уже страшно жить от беспорядка и многочисленных нарушений законов.
— Но в Испании кризис, многотысячные демонстрации по телевизору показывают, люди требуют работы, повышения пенсий, увеличения оплаты своего труда. У нас хоть спокойнее.
— Дочь говорила, что демонстрации только в Мадриде проходят, а в испанской провинции спокойно. Говорила, что рядовой пенсионер в Испании получает около тысячи евро в месяц. Безработные тоже получают пособия. Вот все они и протестуют в Мадриде, боятся, чтобы пенсии с пособиями в связи с кризисом Правительство не уменьшило.
За разговором Ягодин не заметил, как подошла его очередь, и он вошёл в кабинет.
— Слушаю вас, — произнёс хозяин кабинета.
Ягодин представился, затем подробно охарактеризовал свою работу на прежнем месте, после чего подал Бородину заранее написанное заявление. Тот бегло прочитал заявление.
— У нас, по решению Совета директоров, претенденты на ключевые должности обязательно проходят тестирование на полиграфе и собеседование у нашего психолога. Заключение психолога является пропуском для рассмотрения вопроса о приёме на работу. Извините, но такой у нас порядок. Вы согласны на визит к психологу?
— Да, — немного подумав, ответил Иван Иванович.
— Вот вам направление. Психолог сейчас принимает, номер кабинета указан в направлении.
Иван Иванович поблагодарил Бородина и, не теряя времени, начал искать кабинет № 23, указанный в направлении.
Очереди в кабинет психолога не было. Ягодин открыл кабинет и вошёл.
— Разрешите? — произнёс Ягодин.
За столом сидела совсем юная светловолосая девушка и сосредоточенно, нахмурив подкрашенные бровки, чистила изящной пилочкой свои длинненькие ноготочки.
— Проходите, раздевайтесь до пояса, садитесь за полиграф и давайте своё направление, неохотно произнесла психолог.
Иван Иванович послушно выполнил всё, что было велено. Психолог лениво отложила свой инструмент, подошла к полиграфу и небрежно начала подсоединять многочисленные электроды, нечаянно слегка поранив ногтём плечо Ягодина.
— Ой, извините, пожалуйста, — виноватым голоском покаялась девушка, — я нечаянно.
Иван Иванович промолчал, подумав, что девушке намного важнее, чтобы её ногти соответствовали её представлениям, чем качественно выполнять свою работу; да и поступила она на работу, скорее всего, по протекции, а не благодаря своим выдающимся способностям и рвению к работе.
Закончив присоединять электроды, психолог взяла брошюрку и проинструктировала Ягодина.
— Я вам буду задавать разнообразные вопросы, а вы мне отвечайте «Да» или «Нет». У вас ко мне нет вопросов? Тогда начинаем!
— Вы пришли устраиваться на работу?
— Да.
— Ваша фамилия Ягодин?
— Да.
Исчерпав контрольную часть вопросов по настройке прибора на конкретного индивидуума, психолог предложила Ивану Ивановичу дополнительно просмотреть на мониторе компьютера короткометражный фильм под названием «Что такое хорошо и что такое плохо?».