— А те менторы, которые уходили из Сети, куда устраивались работать?
— Это были уже не менторы, а высококвалифицированные специалисты в области управления, прошедшие непростую жизненную школу и обладающие большой информацией и знаниями. После окончания контракта они получали свои собственные паспорта с собственными фамилиями и могли устраиваться на любую административную работу, начиная от министерств и кончая миртией. Некоторые устраивались работать в аппарат Императора.
— Эвр, а чем сейчас на Айо, кроме отслеживания денежных потоков, занимается менторская Сеть?
— На Айо конунгиальное управление не нуждается в контроле власти и исключает волокиту в решении всех жизненных вопросов населения. Сейчас на Айо живут качественно новые люди, Homo сonstructicus, а не Homo sapiens. Обладая телепатией, мощными умственными и физическими возможностями, люди Айо сделали абсолютно бесплодной почву коррупции. Многочисленная на Ио, Сеть менторов на Айо сильно поредела. Сейчас она также находится в резиденции Императора, выполняя, в основном, информационную роль для общества. Жалоб населения на работу чиновников у нас почти нет в связи с нашим конунгиальным самоуправлением. Иногда менторы участвуют в качестве народных арбитров в сложных и деликатных судебных процессах, особенно, если они владеют необходимой информацией по рассматриваемому делу. Вот, пожалуй, и все функции менторской Сети на Айо.
— А что же делает полиция и прокуратура на Айо?
— Прокуратура у нас сохранилась только на острове Онагр. На остальной части планеты эта структура оказалось совершенно не нужной. Прокуратура исчезла ещё на Ио спустя несколько лет после создания общепланетной Сети менторов. Министерство полиции, впрочем, как и другие структуры, обслуживающие соблюдение правопорядка, сейчас малочисленны. На Айо полиция выполняет, в основном, надзорную роль за соблюдением законности и занимается профилактикой правонарушений. Нравственности и человеческой морали достаточно для корректировки собственного поведения, когда все воспринимают мысли своих собеседников и понимают их.
9. Вопросы Ивана Ивановича
— Эвр, как ты считаешь, возможно ли в нашей стране самоуправление по типу конунгий?
— В вашем обществе сейчас это не только не является мудрым решением, но и приведёт к многочисленным бедам для населения.
— А почему же, Эвр?
— Видишь ли, Ваня, конунгия у нас — это социально и родственно сплочённейшая группа людей, предки которых вынуждены были провести вместе в космосе многие сотни лет, в течение которых они приобрели великий опыт самоуправления, взаимотерпимости и взаимоуважения. За время космического перелёта образовывалась особая общность людей со своими признанными лидерами, своим менталитетом, привычками и культурой. Собираясь на собрание, люди оставались личностями и не поддавались гипнозу толпы. Они безраздельно доверяли своим соседям, надеялись на друг на друга, и всегда при необходимости помогали своим близким. В таких коллективах возможно психологическое выполнение любых задач, если только имеющиеся материальные ресурсы будут соответствовать этим задачам.
Сейчас сравним опыт самоуправления, доверия граждан друг к другу, их взаимоотношения и опыт взаимных действий в ваших коллективах. До 90-х годов вашего двадцатого столетия в бывшем Советском Союзе существовали хозяйственные структуры, отдалённо напоминающие наши конунгии. Они имели свою территорию, население, инфраструктуру технику и всё необходимое для совместного ведения общего сельского хозяйства. Управление в этих хозяйствах осуществлялось не выборными руководителями, а назначенцами, которые якобы «избирались общим собранием» В начале 90-х годов прошлого века эти хозяйства получили достаточную свободу для того, чтобы на своей территории установить прямую и непосредственную демократию с реальным выбором уважаемого людьми лидера. Но разобщённое неверием друг в друга население с людьми, не доверяющими и не поддерживающими друг друга, совершенно не имеющими опыта самоуправления на этих территориях, предпочло полное бездействие, а не установление собственного порядка, который бы им понравился. Ты понимаешь, Ваня, о чём я говорю?
— Видимо, о наших колхозах и совхозах.
— Да, ваши колхозы и совхозы при временном параличе центральной власти в эти годы получили невиданный шанс преобразоваться в самоуправляющиеся общины. Однако ни одно из многочисленных, почти автономных, сельских хозяйств не смогло с помощью собственных коллективов создать свою здоровую систему самоуправления. Приведу другой пример. У вашей стране, особенно в Сибири, на Дальнем Востоке, и в настоящее время существуют отдалённые от городов сельские поселения, имеющие свою администрацию, где люди хорошо знают друг друга, знают соседей и их возможности. Иногда все знают всех людей, проживающих в поселении. Почему же в этих, территориально ограниченных поселениях, имеющих, казалось бы, все условия для создания автономного демократического управления, у людей нет даже мысли самостоятельно собрать собрание и прямым голосованием поставить во главе поселения наиболее достойного человека, наделив его полномочиями руководителя. При этом взять на себя обязанности подчиняться ему, финансировать своего руководителя и требовать от него работы на благо его избравших?