Сегодня.
После прощания с мамой, я погружаюсь в горькое утро Оклахомы, солнце слабо светит прямо над горизонтом, сверкая тонкий лист льда образуется над каждой поверхностью. Весна должна наступить меньше, чем через месяц, но зима, кажется, полна решимости сжать свои ледяные пальцы и держаться вечно. Общество, я думаю, хорошо справляется с возможно самой большой трагедией, которую когда-либо пережил этот город. Но есть что-то новое в весне, тепле и солнечном свете, если бы только Мать-Природа помогла нам.
На пути через школьную парковку, я все еще пытаюсь выяснить, как не встретиться с Софи. Как минимум, мне нужен план игры для того, чтобы избежать Чародейки, которая внезапно переехала в мой маленький городок. Урок рисования, очевидно, будет худшим из всех, потому что это наш единственный предмет вместе. Даже если я справлюсь сегодня, я не смогу приезжать поздно и уезжать рано каждый день. В какой-то момент мы столкнёмся лицом к лицу.
Но надеюсь позже, чем раньше. Несмотря на то, что Софи кажется достаточно милой, я не готова с ней разговаривать, и не только потому, что она может быть убийцей в свободное время. Я чувствую, что мне нужно знать больше о чародеях в целом, прежде чем я могу справиться с той, что находится прямо передо мной, и книга Сиерры не была особо полезной. Я сомневаюсь, что это получилось случайно.
— Это нас не касается, — сказала мне Сиерра, когда я попросила ее дать мне больше информации. — Моя работа состоит в том, чтобы передать знание Оракулов и быть ссылкой на Сестер. Не для юных не определившихся, и не о Чародеях.
Так что все, что я действительно знаю наверняка, это то что Чародеи могут прыгать назад во времени, если им достаточно сверхъестественной энергии, чтобы сделать это.
Это не так много, чтобы продолжать.
В холле после двух часов я вижу Софи, выходящую из класса и поворачивающуюся в мою сторону, так что я быстро исчезаю из поля ее зрения за углом и врезаюсь во что-то теплое и твердое.
— Извините, — бормочу я, но это все, что я могу сделать, прежде чем я замолкаю от взгляда Линдена, и шесть отдельных эмоций тянут меня сразу в восьми направлениях. Я чувствую, как подкашиваются колени.
— Шарлотта, — его руки на моих плечах, держат меня.
Удерживая меня на расстоянии от него.
Возможно, я слишком много думаю об этом. Но как он может не испытывать ко мне неприязнь? Я напоминаю ему ужасное время в его жизни. Девушка, в которую он был влюблён, девушка, которая умерла. Он вряд ли может понять, что это все манипулирования со стороны убийцы.
Не обращая внимания на секреты, что он не знает.
Я закрываю глаза, желая, чтобы мой нос перестал гореть, и слезы перестали угрожать побежать лишь при мысли о тайнах, которые навсегда разделили Линдена и меня. После того, как я хотела его так долго. После того, как он был со мной пусть и так мало, даже если это было под ложным предлогом.
Всё не казалось поддельным, когда я держала его в объятиях.
Я открываю глаза и фокусируюсь на его плече, все, что я действительно хочу, это впитать черты его лица. Но если я начну, я не смогу остановиться.
— Ты в порядке?
— Да, прости, — бормочу я, все еще отказываясь на него смотреть. До этого момента я была в состоянии отвечать ему мягкой улыбкой, заставляя себя, чтобы он не переживал, но это всегда происходило из другого конца класса или холла. Стоя так близко к нему, чувствуя тепло его тела и слабое движение воздуха от его дыхания, пахнущее мятой от его любимой жвачки. Я просто не могу. Я сжимаю кулаки, чтобы руки не поднимались. Чтобы сделать что? Коснуться его лица? Прикоснуться к своим губам, вспомнив ощущение поцелуя?
А может просто закрыть глаза, чтобы спрятаться.
— Шарлотта?
Мое имя произнесенное его мягким, низким голосом похоже на нож в сердце. Но я не могу проигнорировать его; я должен сделать это. Поднять подбородок и встретить его взгляд похоже на подъем в гору. Я съеживаюсь при мысли о том, как я должно быть выгляжу для него, но теперь, когда я смотрю, я не могу отвести взгляд. Он так же красив, как и был когда-то, с его прекрасными светлыми волосами и подтянутой, но не худой фигурой, всегда так отлично подчеркнутой дизайнерской одеждой.
Конечно, я думаю, что в этом смысл дизайнерской одежды. Но все равно.
У него густые ресницы, но только кончики светлые, как и его волосы. Я люблю смотреть как свет играет на кончиках его ресниц, что обрамляют его светло-голубые глаза.
— Ты уверена, что в порядке? — спрашивает он, после того, как я смотрю на него, молчаливо и достаточно долго, чтобы действительно это стало неловким.
— Я в порядке, — говорю я, хотя мои зубы пытаются пресечь ложь. У меня всё плохо. И даже более несчастна, чем обычно. — А ты?
— Я ... — он делает паузу, как будто задумываясь, затем поднимает один уголок губ и говорит, — я в порядке. Лучше, чем я думал, на самом деле.
Я судорожно киваю.
— Хорошо, — и как будто это было недостаточно глупым, я продолжаю кивать. — Хорошо, это действительно...хорошо.
— Что ты собиралась делать? — спрашивает он, отпуская мои плечи и запуская пальцы себе в волосы.
Я сглатываю и избавляю нас обоих от страданий.
— Линден, все хорошо. Ты не должен присматривать за мной. Я в порядке.
— Я не...ну, я не имел ввиду... но это не потому что...
— Я действительно в порядке, Линден. Спасибо, что интересуешься, — произношу я сквозь дрожь в голосе. — Тебе больше не нужно это делать.
Мое лицо, мои глаза, мой голос, я знаю, что они все кричат, что это не правда, но я должна сказать эти слова.
— Я знаю, — и теперь он звучит расстроенным, и я не знаю, почему. Разве я не отпустила его с крючка? Другие дети идут мимо нас, и когда его глаза обращаются к ним, мне интересно, смущен ли он, что замечен за разговором со мной.
Возможно.
— Мне нужно идти на занятия, — говорю я, снова опуская голову.
— Шарлотта, я.… — его рука на моей руке. Это обжигает и одновременно замораживает, я хочу убрать его руки, но вместо этого я просто замираю.
— Все в порядке, Линден. Я в порядке, — я натягиваю улыбку и несмотря на то, что он не выглядит успокоенным, я разворачиваюсь и направляюсь в художественный класс, прежде, чем горение в моей груди сможет превратиться в слезы.
Я думала будет проще. Я так думаю, потому что я всегда знала, что сделала лучше для него, прекратив наши отношения. Ведь это не настоящие отношения. Не совсем. В любом случае, не для него. После того, как правда вышла наружу, Линдену понадобилось время и пространство, и я дала это ему. Это был не настоящий разрыв, это было больше похоже на возвращение вещей в норму.
К сожалению, мое сердце знает, что оно потеряло. Оно знает, каково это держаться за Линдена, пока мы катаемся на снегоходе. Каково это целовать его, когда моя нога горит рядом с его бедром. Как его вес надавливает на меня, пока кончики его пальцев скользят по голой коже вдоль моих рёбер. Я никогда этого не забуду.
Было лучше, когда я безнадежно была влюблена в него и знала, что ничего не случится. Теперь? Все было неловко и странно из-за всего, что произошло.
Но они не были настоящими
Это был не он.
Я это не должна была быть я.
Из всего, что Джейсон Смит сделал со мной, это может быть самое худшее. Не только из-за самого Линдена, но и из-за того, что я оракул, я никогда не смогу иметь настоящих отношений. Раньше я просто знала и принимала это.
Смит дал мне почувствовать Любовь, а затем забрал ее. Навсегда
В художественном классе, я опускаюсь на свой табурет и вытаскиваю проект над которым я работала в прошлую пятницу. Это всегда так, после любого контакта с Линденом. Это истощает мою энергию и самоконтроль, и я делаю все что могу, чтобы держаться до конца дня.
Трудно говорить о вещах, что... закончились. У меня так сильно болит грудь, что мне тяжело дышать. Я думала, что добиваюсь прогресса, но за две минуты разговора все было полностью раздавлено.
Глава 6
— Послушай.