«Но он такой страшный! — возразила я. — У него глаза горят, и голос… он меня убьёт!»
Даи погладила меня по голове, успокаивая.
«Не думаю, — сказала она скептически. — Смотри, он же просто спит. Разве страшные демоны так себя ведут?»
Я прислушалась... Кажется, демон и правда спал — дыхание лёгкое, размеренное.
Я ощутила, как напряжение начало ослабевать...
«Даи, — прошептала я. — Спасибо, что ты рядом».
«Ты что?! Я всегда буду рядом. Вместе мы — сила!» — сказала сестра, обняла меня, обхватив за шею и поцеловав в макушку.
«Может быть, Даи права? Может быть, этот демон не такой страшный, как кажется?»
Его дыхание становилось всё более размеренным, и постепенно я начала чувствовать, как жар его тела, вопреки всему, начинает успокаивать. Я чувствовала, как напряжение покидает моё тело, словно тёплый мёд, стекающий по венам.
И я уснула.
***
Мерц:
Первые лучи рассвета робко проникли в комнату сквозь щели в шторах, окрашивая её в приглушённый серый оттенок. Рассвет, который больше никогда не принесёт тепла и солнечных лучей на эту мрачную планету, лишь обозначил начало нового дня.
Мерц проснулся от лёгкого движения на своей груди. Открыв глаза, он увидел на себе спящую девушку. Её дыхание было ровным и глубоким, а лицо излучало ангельское умиротворение.
Демон почувствовал, как в нём закипает гнев.
Я ей что, перина? Улеглась на мне, будто у неё ещё десять жизней?
Генерал никогда не подпускал к себе человеческих женщин, тем более не спал с ними!
“Вот же маленькая зараза!”
Когти сами собой удлинились. Он ощутил странное противоречие. С одной стороны, его раздражало присутствие этой девчонки. С другой — в его теле возникла некая смутная приятная тяжесть. Он не мог бы назвать её ни плотским желанием, ни его полным отсутствием.
Мерц собственноручно положил её вчера рядом с собой, но теперь это казалось глупостью. Демон был зол и не мог определить, на кого направить своё негодование: на девушку, на себя или на внезапно охватившее его чувство беспомощности.
«Я избавлюсь от нее!» — мысленно прорычал генерал, стараясь подавить в себе странное волнение. Его сущность боролась с чем-то новым и непонятным.
Ноздри жадно втянули воздух. И вновь это… Его адала реагировала на неё. Всего лишь человеческая женщина, обыкновенная самка! Но почему его адала гаснет в её присутствии, не оставляя даже слабого тления?!
«Да какая разница!» — подумал генерал раздражённо.
Он приподнялся, и худое, хрупкое тело безвольно соскользнуло на постель, открывая взору генерала тонкую талию и соблазнительные изгибы. Однако девушка была крайне истощена. Выступающие кости рук и ног выдавали её чрезмерную худобу.
В этот момент он услышал мысленный голос Зорда: «Новости, Шай».
Выйдя в коридор, Мерц сделал несколько шагов прочь от комнаты, и тут его словно обдало волной раскалённой лавы. Адала вернулась с новой силой!
«Что за…» — пальцы впились в ладони, пока он мысленно произносил различные бранные слова.
«И мне теперь это терпеть?!»
Проведя бессчетные циклы нуш* в щупальцах Адалиса, когда боль переросла границы обычных страданий и превратилась в нечто иное — невыразимое и всепоглощающее, — его тело претерпело изменения.
Кожа Шая стала глубокого бронзового цвета. Его мощь многократно усилилась. Он уже не был прежним. Теперь он стал истинным воплощением Тьмы, и эта сила полностью подчинялась ему.
В новом, совершенном теле Шая адский жар адалы ощущался как лёгкое беспокойство, подобно тому, как люди воспринимают незначительное недомогание.
Но что же происходит с ним сейчас?!
Мерц замер, пытаясь усмирить бурю пламени. В этот миг перед ним предстал служитель, преклонив колени и склонившись в глубоком поклоне.
— Ша-Шай? — вопросил он покорно, готовый исполнить любое приказание.
Отрицательные эмоции и дурное расположение духа Мерца оказывали влияние на простых людей. Когда он гневался или мрачнел, его энергия воздействовала на них физически и морально, вызывая страдания и даже телесные раны. Поэтому слуга был бледен и руки его дрожали.
— Как проснётся, проводи её в главный штаб к хаиду Рану, — бросил он.
Прислужник вздрогнул от его голоса и задрожал.
— Слу... Слушаю, Шай Мерц.
Генерал стоял, ощущая, как в его душе продолжают борьбу противоречивые демонические силы.