Мужик тем временем рассказывал про немного причудливого, но очень результативного гранатомётчика, с которым тот потерял контакт и переживал, жив ли он. И тут я вспомнил своего знакомого по PTSR_team – Мета, с которым приехал сюда впервые и которому отдал свою броню, а также его страсть к стрельбе из РПГ.
– Да живой он, не переживай, в конторе у нас, в июле уехал.
– Да брось, вряд ли ты его знаешь.
Тут я начал описывать внешность Мета, и оказалось, что это действительно его бывший соратник по оружию. Мужик очень обрадовался, что Мет живой и, поблагодарив за добрые вести, пожав мне руку, скорей поспешил сообщить эту новость остальным коллегам.
На двенадцатый день мне очень понравилось финальное занятие – это был штурм окопов. Наша малая группа из трёх человек поочерёдно, прикрывая друг друга, шла вперёд, стреляя боевыми патронами, в то время как инструктор с пулемётом стрелял рядом с нами в землю, от которой отлетали здоровенные куски, а также его коллега периодически кидал в нас взрывпакеты. После того как мы запрыгнули в окопы, по нам отработал 82-й миномёт. Одной учебной миной. И на этом всё.
Артподготовка была, конечно, так себе. Но в этот день я снова вспомнил, что такое свист пуль и миномётной мины. Уже вечером старшина нашёл меня и сообщил, что сегодня меня ждёт отправка.
Возвращение
Подобные ситуации заставляют хорошенько задуматься: какой чёрт толкнул меня стать солдатом? Но я был слишком занят, чтобы останавливаться и раздумывать
Услышав долгожданную команду «По машинам!», я зашёл в автобус одним из первых, успев занять место у окна.
После переклички наша колонна из пяти рейсовых автобусов покинула расположение лагеря и выдвинулась тёмной ночью в сторону зоны проведения специальной военной операции.
Я наконец-то почувствовал облегчение.
Внутри было яркое ликование – ощущение маленькой победы.
Несмотря на все трудности, всё же добился своего и смог попасть на войну.
Через короткий промежуток времени эти мысли сменились на гадание, в какую же область мы будем заезжать – ДНР или ЛНР?
Нахлынули воспоминания трёхлетней давности: практически такой же автобус, та же дорога, по которой я уезжал с первой войны, давая себе обещание больше не возвращаться…
Я прекрасно понимал, что мне не удастся заснуть этой ночью, поэтому развлекал себя тем, что старался отслеживать дорожные знаки, представляя территориально, где мы находимся.
Колонна замедлилась, и в окне показались огни КПП, который я пересекал в последний раз ещё тогда, когда это была граница между непризнанной республикой и территорией России.
Теперь же это единое государство, поэтому паспортного контроля не предвидится. Медленно, но верно пройдя КПП, мы погрузились во тьму.
Здесь для окружающего мира остановилось время. Дорожного освещения не было, но это и к лучшему: один раз по этой дороге такую колонну уже подловили дальнобойным вооружением.
Но вероятность повторения этой трагедии, на мой взгляд, сейчас была минимальной, поэтому шлем я уже снял.
К рассвету за окном расстелилась до боли знакомая картина степей и терриконов.
По указателям стало понятно, что приедем мы не в Донецк, а в Луганск.
На подъезде к городу наша колонна свернула с трассы в тихое неприглядное место, где должна была произойти пересадка в отрядные машины.
Быстро спешившись с автобуса, я расположился на своём рюкзаке в кузове старенького «Урала». На лица временных коллег я не обращал внимания и позывные не стал запоминать – понимал, что вряд ли когда-нибудь увижу их вновь. Меня снова окутал сигаретный дым, от которого я немного закашлялся: понимал, что пассивное курение убивает, но ещё яснее осознавал, что вряд ли умру именно от этого.
Наш автомобиль проезжал мимо серого утреннего Луганска – обычного мирного города, в котором время остановилось в 2014 – году.
Но долго наслаждаться зрелищем не пришлось: спустя несколько поворотов мы свернули в сторону Алчевска и вскоре прибыли в пункт временной дислокации, который представлял собой старое двухэтажное здание детского лагеря на берегу озера.
Подойдя к окну, я рассматривал водную гладь сквозь жёлтые листья берёзы и кусты орешника.
Всю эту тихую идиллию нарушила пара наших Ми–24, которая прошла на малой высоте вдоль берега, а за ней последовала команда на общий сбор.