О войне тогда никто и не помнил, за исключением жителей ЛДНР.
Закончив свой монолог, я всмотрелся в лицо своего друга, и он, посмотрев мне в глаза, спросил:
– Почему? Почему ты решил поехать? Почему именно ты? Всегда есть другой выход.
– Потому что чувствую, что нужно.
Он молча кивнул, обдумывая мои слова. Потом после паузы сказал:
– Если чувствуешь, что должен, – делай. Когда уезжаешь?
– Сегодня ночью, в 5 утра.
На часах было 8 вечера.
– Оставайся у нас на ночь, – предложил он. – Родители не против.
– Ну, если ты настаиваешь, то с удовольствием.
– Вот и хорошо.
Весь вечер мы вспоминали разные истории, от школьных забав до моментов, когда я учился ездить на скейтборде. Чёрт, как же здорово всё-таки жить!..
Вспомнился момент, когда гоняли на велосипедах в парке наперегонки. Я тогда резко затормозил и свернул в сторону.
Там был мемориал воинам Великой Отечественной войны.
Меня тогда окликнул товарищ, спросив, что со мной.
Обернувшись, я ответил, что вспомнил прадеда. Что-то труднообъяснимое нахлынуло волной. Мы молча какое-то время стояли и смотрели на мемориал.
Голос из кухни прервал наши воспоминания, и мой друг покинул комнату.
Я ещё раз вернулся к соцсетям, чтобы напоследок посмотреть на лица людей, которых знал, пусть и через экран.
На ужин мама Сергея, Светлана, принесла нам по паре домашних чебуреков. В одно мгновение они исчезли с тарелки. Так быстро, что я даже не заметил, что их было два и они просто лежали друг на друге. До подъема оставалось несколько часов. Для сна мне выдали вполне комфортную раскладушку. Впервые за неделю удалось полноценно вытянуть – ноги.
Потом пришёл Масяка, который улёгся мне на грудь и замурчал.
Комната погрузилась во тьму, в воздухе почувствовалось напряжение.
– А вдруг с тобой что-то случится, как я узнаю? – спросил меня товарищ.
– Если полгода не зайду в соцсеть – значит, всё.
– Понял. Утром с тобой пойду на вокзал.
– Не надо, примета плохая.
В воздухе снова повисла тишина, которую прервал кот, спрыгнув с раскладушки.
В окне время от времени отражался блеск фар проезжающих мимо автомобилей.
Прокрутив в голове калейдоскоп счастливых моментов и отбросив мысль о том, чтобы повернуть обратно, я отключился.
Проснулся сам, без будильника, в 3:35.
Тяжело выдохнув, тихо спросил:
– Не спишь?
– Да какое тут…
На прощание выпили по кружке чая, сидели уже молча – настроения не было совсем. Мы оба понимали, что это, возможно, наша последняя встреча.
Дождь за окном к этому времени успокоился. Серёга протянул мне пакет, в котором было несколько «дошираков», пачка печенья и кучка пакетиков чая.
– Чем могу, брат.
Поблагодарив, я убрал «тормозок» в рюкзак, зашнуровал берцы, посмотрел в зеркало на прощание.
Взгляд был другой, боль сменилась на уверенность в своих действиях.
Крепко обнял Сергея и покинул квартиру, медленно спускаясь вниз по лестнице.
Выйдя на улицу, я направился к вокзалу. Когда уже обходил дом с торца, под знакомыми окнами меня нагнал голос Серёги:
– Стой, подожди, я сейчас спущусь!
Я в недоумении остался ждать, поглядывая на часы.
Спустя несколько минут из-за угла дома показался Серёга, который держал правую руку в подкладке куртки.
Он прижимал пакет с разогретыми домашними чебуреками, согревая их под курткой. Почему-то этот жест растрогал меня до глубины души. И я знал, что память об этом вечере пройдёт со мной через всю мою жизнь.
Светлана Валентиновна, Василий Петрович, если когда-то вы будете читать эти строки, то огромная вам благодарность за тот вечер и за то, что вырастили замечательного сына, который и по сей день является для меня чудесным другом.
До вокзала добрался быстро – начиналась первая поездка в жизни за пределы своего города. Перед посадкой в вагон меня окликнул офицер, который попросил передать важное письмо по пути в Воронеж. Любезно согласившись, я отдал билет проводнице и зашёл в вагон. Пассажиров было немного, я нашёл своё место, запрыгнул на верхнюю полку и отрубился.
Проснулся от солнечных лучей, бьющих в глаза. Просыпаться не хотелось совсем, но шум поезда насторожил, и глаза всё-таки пришлось открыть. Значит, это был не сон – я действительно сейчас в вагоне поезда и еду навстречу своей судьбе. Часы показывали уже вечернее время. Повернув голову, я увидел своих попутчиков.
Напротив – пожилая пара и маленький ребёнок с женщиной лет сорока пяти. На столе – кура гриль; видимо, классика плацкарта. Под моей полкой место было свободно, поэтому я решил спуститься, чтобы тоже поесть. Моим поздним завтраком стали «доширак» и чай с пачкой печенья. Уточнил у мимо проходящей проводницы, через сколько будем в Воронеже.