По возвращении на базу меня встретили командир взвода и его заместитель. Рассказав, как всё произошло, я сообразил, что гаджет, судя по всему, остался на месте подрыва.
Командир взвода – потомок древних викингов – сказал мне:
– Если уверен, что справишься, – езжай. Если нет, то спишем телефон, не страшно.
Я ответил, что смогу.
Возвращаться было жутко страшно. Взял с собой двух проектантов и отправился на место подрыва. Миноискатель пищал абсолютно везде, темнело. Но раз толпа в шесть человек прошла туда-обратно, то я подумал, что до места, где я стоял, мы доберёмся относительно спокойно. Так и произошло. Дойдя до точки, я увидел свою бутылку перекиси водорода, которая выпала из аптечки, упаковку от перевязочного пакета, а также три воронки в земле (мины были уложены друг с другом настолько плотно, что сдетонировали сразу несколько). Недалеко лежал телефон марки Samsung, экран которого был изрядно испачкан густой черной кровью.
В углу забора что-то было примотано синей изолентой. Подтянул к себе миноискателем гаджет, очистил его салфеткой и обнаружил, что он полностью исправен. С тех пор пользуюсь телефонами марки Samsung – они переживают даже подрывы на минах.
После команды на отход через 15 метров «кашники» с обычной ходьбы машинально переключились на бег.
– Не бежать! Контролируйте этот страх! – они вернулись в обычный темп, хотя окружающая атмосфера очень давила и действительно хотелось бежать.
Прибыв на КП, я доложил обстановку и хотел было уйти, но командир взвода остановил меня:
– Посиди с нами, поешь.
Адреналин всё ещё бил ключом, поэтому я отказался.
– Молодцы. В больнице сказали, что первую помощь оказали грамотно и быстро. Почти не вытек твой коллега. Завтра утром выдвигаешься на задачу на промежуточную позицию, нужно будет её проверить. Ты как? Сможешь?
Трезвый рассудок подсказывал, что я остался единственным сапёром в подразделении. Мой ответ был «да».
Посидев вместе с командирским звеном минут 30, я заявил, что пойду готовиться к выезду на завтра. Командир взвода, пожав руку, сказал:
– Заходи, если что, не стесняйся.
Остаток вечера я тщетно пытался уснуть. Сделать это удалось только ближе к рассвету. Всю ночь в голове крутился тот ужасный момент. Сколько бы я ни пытался переключиться на что-то другое, не получалось.
Теперь я сам, без опыта, с серьёзными задачами. Осознание того, что война – это совсем не весело, вернулось ко мне из 2017 года.
Наутро был мой первый осознанный выход. Мины мерещились мне повсюду, но судьба была благосклонна, и в тот день я ничего не нашёл. Началось моё становление как специалиста.
Спустя несколько дней после описанных выше событий я уже слитно обучал «кашников» тому, что узнал от других бойцов, а также изучил сам. Проблемой было отсутствие любой базовой литературы, только взрывчатка, средства ее взрывания, а также большое желание выжить. «Кашников» я брал с собой на разминирование, по большей части в качестве «неси – подай – уйди на хрен – не мешай». Командир взвода подарил мне удобный телескопический щуп, который нам достался в качестве подарка от Росгвардии, с ним работа пошла быстрее – мы разминировали левый фланг.
Моросил мелкий дождь, стоял небольшой туман. Пешком мы прошли несколько километров в полном снаряжении и с инструментами. Это было нелегко, хотя накатанная дорога внушала чувство безопасности. Вдоль обочины периодически попадались знаки «Мины» и элементы военной одежды с оплавленными участками (в тот момент я ещё не знал, что так и выглядят признаки минных полей).
Несмотря на давящую атмосферу, мы всё же дошли до намеченной позиции. Место мне сразу не понравилось, но мы приступили к работе.
Заросшая мёртвая посадка, через которую просматривалась река. Знак «Мины» и что-то, подозрительно напоминающее воронку. Проблема участка заключалась в том, что карт минных полей у нас не было, а мины в этом районе были старые. Часть из них, находящуюся в прибрежной полосе, уже давно смыло течением и поглотила река.
Каждый раз, когда в земле что-то начинало пищать, в моей голове всплывало: «Если кто-то подорвётся, мой учитель меня застрелит». По этой причине главной аксиомой для меня стало: «Пусть мину найду я, а не кто-то другой». Для пущей уверенности после щупования я ставил туда ногу, убеждаясь, что мины там точно нет.
Алгоритм был прост. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что тут ничего нет, и уже начал делать движения машинально, как вдруг миноискатель снова затрещал. Всё так же машинально я воткнул щуп в землю, а моя нога уже поднималась, чтобы наступить в то самое место, но звук из-под земли заставил меня мгновенно передумать.