Вышел на командира взвода, сказал ему, что ко мне приехали «новости». Через час за мной на пикапе приехал очень весёлый комвзвода с заместителем. Замкомвзвода был только после ранения: прошлый его выезд закончился попаданием в госпиталь, и, чтобы сгладить его возвращение в строй, мы подарили ему остаток щупа, который он тогда воткнул в мину, предусмотрительно перевязав его красной лентой.
Ехать было недалеко, поездке я очень обрадовался: мы снова, как в старые добрые времена, мчимся в неизвестность в поисках приключений. Недалеко от горящего БТРа, возле разрушенного дома показалась та самая стела. Трава была высокой: видно, что это место давно никто не посещал.
Замкомвзвода, сделав выводы из прошлого разминирования, объявил, что с асфальта он не сойдёт ни на сантиметр. Мы переглянулись с командиром взвода… и пошли. Крайний раз мы были вместе на разминировании месяцев пять назад. Теперь у меня был выработан навык, и я шёл быстрее, чем обычно.
Наш потомок древних викингов не помнил, чтобы я ходил так быстро. Поэтому он достал пистолет и сказал мне:
– Ты точно нормально смотришь?
Я повернулся, посмотрел в дуло пистолета и ответил:
– Наверное.
Командир взвода дослал патрон в патронник и сказал, что если он подорвётся, то застрелит меня. Всё это слышал замкомвзвода, который стоял и провоцировал нас:
– Давай, Сын Торвальда, позволь ему в этот раз всё-таки взорваться! – он искренне хотел посмотреть, как я буду вытаскивать человека весом в 120 кг самостоятельно.
Взводный добавил, что тогда лучше, чтобы ему оторвало сразу две ноги, ведь мне явно будет легче его нести. Я уловил связь с предыдущими месяцами долгих командировок, вспомнил о профессиональном выгорании и пошёл дальше чуть медленнее. Нашёл подозрительный провод, аккуратно его обрезал. До стелы мы добрались минут за 20, преодолев около ста метров. Стела была покрыта ржавчиной, вся в рваных ранах от осколков. На ней были высечены имена погибших солдат времён Великой Отечественной войны. Теперь здесь будут и имена наших павших товарищей. Докурив сигарету, мы пошли обратно.
Решили обозначить маршрут, поставить ещё и палки. Несмотря на то, что мы уже протоптали достаточно хорошую тропу, попросили замкомвзвода оторвать ветку. Он всё так же стоял на асфальте и тянулся, пытаясь ухватить ветку в кустарнике. После того как он уколол руку о колючий кустарник и психанул, мы поняли, что затея безнадёжна: этот парень действительно не собирался сходить с асфальта.
Пройдя ещё несколько раз туда и обратно, мы вытоптали прекрасную колею. На этом задача вроде бы закончилась. Мы ещё немного обследовали позиции, которые были оставлены весной 22-го года, когда их занимали наши ополченцы. Но ничего интересного больше не нашли.
Хороший был день. В обыденной рутине я уже начал забывать, что такое единение. И вот судьба снова дала мне почувствовать его вкус.
С утра я уехал на занятия, а в обед прибыли корреспонденты «РИА Новости». Добираться до них было долго: экспедиция напоминала поездку на Северный полюс. Сначала мы на одном скутере, обнявшись с замкомвзвода, ехали до базы, чуть не разбившись на песке (оказывается, скутеры плохо переносят песок), потом выдвинулись на автомобиле, а затем предстояло идти пешком. Каждые 15 минут корреспонденты нервничали и говорили, что вот-вот уедут, у них дела. Но мы велели ждать.
На встрече корреспонденты внесли некоторую ясность, и из их рассказа следовало, что в Луганске дураков не нашлось и их затею с оркестром никто не поддержал: оркестр почему-то отказался ехать в то место со словами «там же на хрен всё заминировано». Видимо, инстинкт самосохранения у них работал лучше, чем у журналистов. Но за проделанную работу нас отблагодарили, оставив фрукты, ананасы, консервы и бутылку коньяка.
Я забрал бутылку коньяка и отдал её руководству для дальнейшей утилизации, а парням из своего отделения отдал всё остальное. Когда после полуночи я вернулся к себе, уставший как собака, то обнаружил в своей комнате тарелку фруктов. Бойцы поделили всё поровну и не забыли про своего командира, что меня весьма растрогало.
Следующий яркий случай произошел зимой. Сидим мы с Гусём в расположении, негромко играет музыка, мы попиваем энергетик и слышим, как в радиоэфире кто-то выходит на связь, докладывая о том, что один из бойцов «проекта К» украл у какой-то бабушки из сарая газонокосилку. Газонокосилку. Зимой.
Бабушка написала заявление, и началось разбирательство.
Мы с Гусём недоумённо переглянулись: а зачем этому дебилу газонокосилка в это время года?!
Но долго гадать не пришлось.
Буквально через минут 40 все выяснилось. Треск рации снова нарушил нашу идиллию, и из рации на этот раз звучало сообщение о «трёхсотом». Этот «кашник» пошел выкидывать газонокосилку в реку, чтобы скрыть следы преступления, и на обратном пути подорвался на мине. Поплатился за глупый поступок своей ногой.