– А ты кто? – поинтересовался он. Николай был одним из немногочисленных советников на этой базе. Я решил не выдумывать ничего и рассказал правду. Николай, выслушав мою историю, пожелал мне не попадаться на глаза одному очень злому полковнику, ведь за эту шалость ПАН мог сильно пострадать. Также он посоветовал говорить, что я из разведчиков: они только недавно сменились и ещё не успели примелькаться.
Узнав о моей любви и страсти к авиации, Николай предложил посидеть в кабине его истребителя. Я с горящими глазами начал жадно впитывать информацию о ТТХ машины, порядке запуска и управления. Когда дошло до управления огнём, я спросил, какая кнопка отвечает за пушку, а какая за ракеты. Николай с серьёзным видом посмотрел на меня и сказал:
– Братан, я, конечно, всё отключил, но давай не будем ничего проверять. Перед нами ИЛ–76 с топливом. Ну его к чёрту.
Я поднял глаза и реально увидел прямо перед собой гигантскую хвостовую часть ИЛа.
Мы рассмеялись. В это время к машине спешно подбежал ПАН.
– Я уж думал, тебя раскрыли и арестовали, а ты тут истребители учишься угонять!
– А вдруг когда-нибудь моё отделение затрофеит самолёт – и придётся оказывать своему отряду авиаподдержку? – ответил я.
– Вылезай уже, скоро занятия начнутся.
На прощание я погладил рукой по фюзеляжу «Сушки» и тепло попрощался с её пилотом. Чувствовал себя просто великолепно. Я действительно являюсь большим фанатом авиации, кроме тех моментов, когда они стреляют НАРами[27] по нашей же посадке…
ПАН спросил меня: «Ну и что дальше?».
– Атомная подводная лодка, – ответил я. Моя коллекция продолжала пополняться.
На полигоне вместе с переводчиком мы начали проводить занятие, делясь опытом штурмовых действий в городской застройке. Стоя с автоматом в руках и патчем ЧВК на плече, я внезапно увидел, как лица моих временных подопечных побледнели, будто я нажал что-то на противотанковой мине.
Я не сразу понял, что происходит. При всём своём опыте в армии я не служил и не знал, как правильно реагировать. Смекалка подсказала, что нужно делать вид, будто всё в порядке, и продолжать занятие. За спиной раздался кашель. Я обернулся – там стоял товарищ полковник, оценивающе разглядывая меня.
– На СВО был? – уточнил он.
– Да, – спокойно ответил я.
Полковник хлопнул меня по плечу:
– Красавчик! А ты откуда?
– Из разведки. Первый взвод.
– У такого-то?
– Конечно, у такого-то!
Делая вид, что поглаживаю плечо, я аккуратно сорвал патч ЧВК и убрал его в карман.
Полковник сказал:
– Передай своему командиру, что я тебя похвалил! – И пожал мне руку.
– Служу России!
Довольный, он ушёл, и все облегчённо выдохнули. Мы с переводчиком рассмеялись, после чего я закончил занятие. И тут как раз вернулся мой товарищ и предложил поехать на диспетчерскую вышку.
Автобус ждали недолго. В него набилось человек пятнадцать, как сельди в бочку. Никто, конечно же, меня не знал, но это их особо не смутило. Мне оставалось просто делать вид, что я работаю здесь уже лет десять. На вышке с местными я выпил ещё чашку мате и покурил кальян. В момент, когда два истребителя отработали манёвр «бомбёжка аэродрома» с условным сбросом бомб, у меня начались флешбэки, но сил все-таки хватило, чтобы вовремя взять себя в руки.
Почувствовав сильную усталость от акклиматизации (или от флешбэков?), я понял, что пора домой. ПАН вызвал мне такси в виде «шишиги», которое приехало прямо на взлётную полосу. Незнакомый водитель довёз меня до ворот КПП, где меня уже ждало обычное такси.
У КПП стояла родная военная полиция. У меня не было ни паспорта, ни военного билета, ничего. Неделя борьбы с диверсионной деятельностью… прекрасно! Они увидели меня и начали выходить из своего авто. У меня же была неуставная форма и патч ЧВК, которого больше не существовало.
«Какой интересный вечер нас ждёт!» – подумал я. Полицейские кивнули, я кивнул в ответ, быстрым шагом прошёл мимо, сел в такси и закричал водителю на местном языке: «Гони, брат!». Таксист с визгом рванул с места, а военная полиция растерянно смотрела нам вслед.
Позже я узнал, что полицейские ждали какого-то офицера из наших советников, и простые солдаты вообще не должны были ходить через этот КПП.
Когда война осталась внутри
После войны он все время думал: какое это счастье – жить. И в сравнении с этим счастьем все казалось ему незначительным.