Мой товарищ сидел рядом и с искренним воодушевлением рассказывал о своём новом изобретении. Он был талантливым проектировщиком снаряжения, и его идеи всегда поражали воображение.
Но в этот раз я едва слышал его слова. Они казались мне далёким эхом. Мой взгляд блуждал по шампиньонам, с которых вода капля за каплей стекала на раскалённые угли, испаряясь с тихим шипением. В голове крутились мысли, странные и беспокойные. Я задавался вопросом, стал ли я вновь целым – или только притворяюсь, будто бы у меня всё в порядке.
Когда праздничный ужин был готов, мы вынесли торт. Мари задула свечи под наши дружные аплодисменты, и момент казался очень светлым и радостным, но я смотрел на него словно со стороны.
После того как я запил антидепрессанты вином, мы отправились на вечернюю прогулку. Лес эхом отражал наши разговоры и смех, солнце уже зашло за горизонт, смеркалось, дорогу перед нами пересекла маленькая лягушка.
К озеру вышли, когда уже стемнело, к этому времени его поглотил туман, вставший над водой.
Товарищ достал из кармана сигнал охотника и, прицелившись в небо, выстрелил. Я молча наблюдал, как красная ракета взмыла вверх, озарив туман кровавым светом, а затем медленно угасла, растворяясь в пустоте, исчезая так же внезапно, как и возникла, словно те люди, которые приходили и уходили из моей жизни, оставляя отпечаток на моей душе.
Стало ясно, что терапия ещё далеко не закончена и путь к полному исцелению будет долгим. Но в это мгновение, в компании друзей среди непроглядного леса, я внезапно почувствовал надежду. Жизнь продолжалась, и я был благодарен за каждый новый день, за возможность хотя бы пытаться двигаться вперёд шаг за шагом.
Мы стояли и прислушивались к тому, как квакали лягушки, прячущиеся в тине, и я чувствовал, как на одно мгновение все мои тревожные мысли куда-то исчезли.
Мари, кутаясь в свой тёплый свитер, весело бросила в воздух очередную шутку, и мы все засмеялись. Её голос, лёгкий и искренний, разлетался по лесу, наполняя его теплом. Этот смех был напоминанием о том, как дороги нам эти мгновения вместе, и я с благодарностью посмотрел на своих друзей.
– У тебя остались еще патроны к сигналу охотника?
– Да, а что? – спросил меня мой друг.
– Ну так давай устроим здесь долбаный фейерверк!
И мы раскрасили ночное небо в цвета сигнальных ракет.
Пока я смотрел на вспышки в ночи, мне вспомнился Скиф.
Скиф был человеком, который приносил с собой ощущение значимости и силы, куда бы ни приходил. Он был одним из тех редких представителей власти, кто действительно искренне верил в своё дело. Когда началась война, он оставил всё, что у него было: уютный кабинет, комфортную жизнь. Он отправился добровольцем на фронт просто потому, что не мог иначе. Последний раз мы виделись несколько лет назад, и тогда он был высоченным здоровым парнем на несколько голов выше меня, из-за чего я буквально казался ребёнком рядом с ним. Но война изменила и его.
Она обошлась с ним жестоко. Беспилотник нанёс удар с большой высоты, и осколки нашли свою цель. Итог – тяжёлое ранение. Но Скиф не из тех людей, кто сдаётся.
Когда я вошёл в палату, белые стены казались мрачными и чуждыми. Скиф лежал на кровати, его лицо было очень бледным, но в глазах всё ещё светился знакомый огонёк. Когда он увидел меня, уголки его губ слегка приподнялись.
Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд, будто заново вспоминая, кто мы вообще. Скиф медленно, но с улыбкой на лице приподнялся с кровати. Это движение было явно болезненным, но он протянул мне руку.
– Ну, привет, Сын Торвальда, – сказал он с хрипотцой.
Я сел на стул у его кровати, чувствуя, как волна облегчения прокатывается по мне. Он был жив, он был здесь, и, несмотря на всё, что ему пришлось пережить, его характер остался несгибаемым.
– Ты похудел, – с усмешкой заметил я, пытаясь его развеселить. Но его смех был коротким: боль ещё давала о себе знать, и я решил приберечь свои шутки на потом.
Он откинулся на подушку и покачал головой, усмехнувшись.
Спустя три недели он уже набрался сил и начал восстанавливаться с пугающей быстротой. Каждый день он упорно работал над собой, возвращая себя прежнего. И вот в один из дней, когда я снова пришёл навестить его, он встретил меня у выхода, расправив плечи и стоя уверенно, как раньше. Подошёл ко мне и, прежде чем я успел хоть что-то сказать, крепко обнял, сжимая до хруста костей.
– Теперь паритет сил изменился, – буркнул он.
В этот момент я вспомнил его последнее сообщение, которое он отправил мне несколько лет назад, когда я уехал, не попрощавшись. Тогда он обещал, что, как только увидит меня, обязательно надаёт мне лещей.