Инга с Олегом собирались провести лето вместе, но в их планы не входили успешные роды Софии. Дело в том, что Инга все эти месяцы напоминала Олегу, что если София родит, то он будет обязан содержать ребенка, а следовательно, не сможет быть свободным. Изо дня в день Инга подкрепляла эту мысль новыми доводами – откуда только хватало фантазии: то она, как мантру повторяла про отцовский долг, то про жалость к Софии, которая обязательно вспыхнет к ней после ее родов, то про младенца, который такой беззащитный будет постоянно болеть и требовать лекарств, то про всякое другое множество проблем и хлопот, с ним связанных. Олег не мог ни на секунду расслабиться. Как только он забывал о существовании малыша, пусть еще только в виде плода, Инга тут же ему о нем напоминала. Иногда Олег раздражался в том числе и на Ингу, но его ярость к ней быстро утихала, а Инга извлекала из эмоций Олега новую пользу для себя, дергая как за ниточку, за его чувство вины перед ней.
И вот прошло время, летняя сессия завершилась, и через несколько дней Инга на время летних каникул должна была ехать к себе домой, в Ижевск, а Олег должен был поехать с ней. Однако Инга не могла уехать, зная, что за это время ее бывшая подруга может родить здоровое дитя, поэтому нажала на «красную кнопку»: она спровоцировала Олега, чтобы он решился на отчаянный шаг – искусственно вызвать аборт у Софии. Несмотря на долгие месяцы психологической подготовки Инга знала, что Олег слаб духом, иначе бы он так легко не отказался от Софии, а заботился бы о ней, а к Инге и близко не подошел. Поэтому Инга не могла рисковать своим планом, оставляя его исполнение целиком на Олега, и главную роль приберегла для себя.
Олег договорился с Софией встретиться в парке, объяснив свой порыв тем, что хочет загладить вину и нормально поговорить, обсудить свое дальнейшее участие в жизни их ребенка. По договоренности с Ингой он должен был удерживать ее на прогулке недолго, но не менее двадцати минут – этого времени ей должно было хватить, чтобы сделать все необходимое в комнате общежития. Что именно должна была там делать Инга, Олег не хотел знать. София согласилась на приглашение Олега, ей самой хотелось расставить все точки над «и», чтобы не оставлять темных пятен в прошлом.
София и Олег встретились в парке, по одной из аллей немного прошлись, потом присели на лавочку. В парке выходным днем было людно, но на их лавочку никто не претендовал, поэтому они могли посидеть и спокойно обо всем поговорить.
— Говори, что хотел обсудить? – начала София, у нее сегодня было отличное настроение, такое же солнечное, как и погода, и она была уверена, что никто не сможет ей его испортить.
— Я хотел извиниться.
Олег замолчал и опустил голову. В этот момент действительно ему стало стыдно за свое поведение, но повернуть назад он уже не мог. Это как выстрел из пистолета: когда пуля выпущена, то она либо поразит цель, либо пролетит мимо, но точно не вернется обратно.
— Так извиняйся.
— Ты действительно мне нравилась и мне было хорошо с тобой, но ребенок… Я к этому не готов, да и вообще… Не знаю, буду ли когда-нибудь готовым. Мне не это надо… Мне…
— Мне, мне… Ты думаешь только о себе, даже сейчас, когда вроде бы передо мной извиняешься!
София говорила эмоционально, что выражалось в том числе в жестикуляциях ее рук, но внутренне она была готова к подобному разговору, поэтому он несильно волновал ее душу и сердце и не мог привести к обмороку, как в прошлый раз. В этот раз «скорая помощь» скорее могла потребоваться Олегу.
— Прости… но я такой.
Олег говорил эти слова без полного осознания их значения. Если бы он пропустил эти слова, как говорится, через себя, он бы поистине испугался – испугался бы самого себя. Последствия такого шока могли быть катастрофичными для его личности, но в тоже время помогли бы ему выбраться из той паутины, в которой его личность засыхала как жертва паука, оставленная им на десерт.