Помимо ссадин, ушибов и перелома ребра полная диагностическая картина состояния Инги также включала осложненную позвоночную спинно-мозговую травму с полным анатомическим перерывом спинномозговых нервов.
Для Инги такой диагноз означал, что ходить она уже не сможет. Озеровой провели необходимую хирургическую операцию, ряд восстановительных процедур, после чего, назначив соответствующее лечение и уход, выписали на домашнее лечение. За этот период, полтора месяца, что Инга лежала в районной городской больнице, Олег дополнительно устроился работать на подстанцию скорой помощи. Сначала он работал только ночные смены и выходные дни, но, когда его коллеги увидели, что Олег вывернут наизнанку таким графиком жизни, с учетом его семейных обстоятельств, предложили ему работу на полную ставку с соответствующими доплатами как уникальному специалисту (это было сделано по договоренности с главврачом подстанции), чтобы Олег смог уволиться из поликлиники и работать на одной работе за достойную оплату. Деньги ему были нужны для лечения опухоли у Инги. Спустя время, стало ясно, что первоначальный диагноз – рак мозга, был неверен, поэтому, когда Инга была готова к выписке из нейрохирургического отделения, Олег договорился, чтобы на некоторое время перевести Ингу в новый онкологический центр на стационарное лечение под постоянное медицинское наблюдение – в тот самый центр, который Олег нашел в тот злополучный день, как он сам считал. Если бы Инга его дождалась, то непопровимого можно было бы избежать. Это обстоятельство могло бы терзать душу Олега, но он был занят на работе, после работы навещал Ингу в больнице, потом ехал домой и спал до утра – ночи пролетали, как одно мгновение, Олег в эти ночи даже не помнил своих снов, а утром вновь была работа. Между рабочими сменами Олег гулял по Москве, чтобы проветрить голову, также, сколько было позволено лечащим врачом Инги, проводил время рядом с ней.
Шли месяцы.
Липома постепенно отступала. Консервативное лечение дало свой результат, и опухоль сходила на нет. Однако, ее характер из постоянно медленно нарастающей опухоли перешел в периодически возникающую. Именно поэтому лечение необходимо было периодически возобновлять. Поскольку опухоль доброкачественная, хотя и имеющая множество очагов (мультицентрическая), процесс деления клеток не был бесконтрольным, а следовательно, успешно бороться с опухолью можно было пожизненно, если бы только в какой-либо момент она не отступила бы полностью.
Липома отступала, но депрессия у Инги набирала обороты. После нескольких курсов стационарное лечение было заменено на домашнее. Олег к моменту возвращения Инги домой все подготовил для ее комфортного проживания. Он обустроил ей кровать таким образом, чтобы она могла самостоятельно принимать пищу, а также перебираться в инвалидную коляску, чтобы добраться до туалета, где Олег также прикрепил специальные поручни, которые в отсутствии Олега служили бы ей опорой. Олег также использовал дорогую новинку – систему умный дом. Теперь освещение включалось и отключалось по хлопку в ладони, а на телефоне работал так называемый голосовой набор, что Инга смогла своевременно вызвать скорую помощь или позвонить Олегу.
Барский проявлял большую заботу об Инге и тратил все свои силы, чтобы обеспечить супруге не только физический, но и душевный комфорт. Он также повесил в спальне телевизор, чтобы Инга могла смотреть фильмы или передачи в его отсутствие и тем самым немного себя развлекать. Однако, первые месяцы дома она не проронила ни слова, ни разу не улыбнулась, а днем, когда Олега не было, тихо плакала.
Инга не могла простить себя, что решила свести счеты с жизнью, осознавая сейчас, что в тот момент была во власти отчаяния и поэтому угодила в собственную ловушку. Если бы не травма позвоночника, Инга была бы почти такой же как прежде, новым неприятным фактором для нее стал бы периодический процесс лечения ее опухоли, но к этому она смогла бы привыкнуть. Однако, она никак не могла смириться с мыслью, что теперь, после ее решения свести счеты с жизнью, она фактически загубила не только свою жизнь, но и жизнь Олега. Она видела, сколько усилий он прилагает в заботе о ней, и это лишь усугубляло ее печаль. Она чувствовала свою большую вину перед мужем, но ничего не могла поделать, оттого молчала, и самосожаление съедало ее душу.