София ощущала себя будто ребенком, который исследует новый для себя мир, в котором родился, только она еще не понимала, что это за мир и как его можно исследовать. Прикоснувшись к сцене, где были она и Олег на аллее против университета, София вдруг на некоторое время погрузилась в воспоминания тех лет, и чувства любви и разочарования охватили ее, но она выстояла под их напором, теперь смогла разобрать их по отдельности, в том числе и чувства Олега Барского. Она ощутила его страх и сомнения, его любовь к ней и Ульяне. Вдруг перед ней предстали и школьные годы Олега, в том числе более ярко сцена с баскетбольной игрой мальчиков против девочек. Эти сцены показались Софии очень милыми. Но, когда София чуть отвлеклась в мыслях, вернулась на шаг назад и увидела сцену более крупно, а невдалеке на лавочке Ингу, свою университетсткую подругу. Тогда София вдруг увидела и чувства Инги к Олегу, и их историю любви сквозь сцену, где Инга лежит в спальне в кровати, а Олег подле нее. Сквозь эту сцену София увидела все слезы горестей и радостей, которые испытали Олег и Инга, будучи в совместной жизни. От накативших волнений София будто отпрянула от этой сцены, и диорама уже была полна, в том числе и другими сценами. Тут София начинала осознавать, что некое «Я», которым она себя ощущает сейчас, отчасти и тот персонаж диорамы, который сначала маленькой девочкой в родительской квартире, после на аллее подле университета, а потом еще в сцене в больнице во время родов. София четко увидела эту сцену со стороны, где ей также открылась тайна жизни и смерти своего ребенка – девочки Ани, которая росла в другой семье. Историю своей дочери она увидела сквозь сцену, где Аня вместе с родителями в машине попала в аварию на кольцевой дороге Санкт-Петербурга. София четко увидела и эту сцену – тогда к ней будто вернулась память тех событий, а также память той себя, которой она была в Санкт-Петербурге. София вспомнила свою работу в больнице под началом Громова Эдуарда Викентьевича, а также вспомнила девочку Машу, которая оказалась ее дочкой.
Сцена аварии полностью захватила душу Софии, раскрыв также и всю жизнь девочки Маши еще до аварии (Анна-Мария – вдруг подумала София, что именно такое имя более теперь подойдет для ее дочери).
Поскольку София сосредоточилась на сцене аварии, пытаясь разглядеть всех ее участников, а не только свою дочку Анну-Марию, то вся история девочки предстала перед глазами Михалевой в обратном порядке через реверсивную хронику событий, будто она смотрела фильм в обратной перемотке.