— Моя мраморная богиня, – едва слышно произнес Егор, но Ника расслышала его слова, однако не понимала их смысла.
Егор привстал и взял спутницу за руку, будто за крыло, и Ника подчинилась. Егор помог встать девушке в стойку, которую задавала знаменитая статуя. На девушке было летнее платье, и это было, по мнению Егора, очень кстати. Ника подчинилась движениям Егора и вскоре приняла позу знаменитой статуи. Складки ее одежды обвивались вокруг ног, обтекая вокруг бедер и тем самым зрительно передавая сопротивление, которое преодолевает распростершая свои крылья богиня. Если бы Ника боролась с ветром, она оказалась бы слишком большой и тяжелой, но благодаря устремленному вперед телу, благодаря бурному движению ее мощные пропорции теряют свою грузность, приобретая чарующую стройность. Исполненная тревожного напряжения и порыва, чуть подавшись вперед, наперекор ветру, Ника как будто готовилась взлететь над морем.
— Ника… – произнес ее имя Егор, имея ввиду древнегреческую богину.
Девушка улыбнулась и удивилась, откуда молодой человек знает ее имя. Когда дурман прошел, Егор извинился перед незнакомкой и хотел уходить, но Ника задержала его и спросила его имя. Егор назвал свое имя, потом спросил, как зовут прекрасную незнакомку, и Ника вновь рассмеялась, она напомнила ему, что молодой человек уже произнес ее имя, но Егор решительно ничего не помнил, тогда Ника напомнила ему – тогда он вспомнил, но его воспоминания этих минут были как в тумане. Егор рассказал Нике про статую и легенду, связанную с ней. Девушке понравилось.
— А почему же ты о ней вспомнил? Я же с руками и с головой, а ты меня сравнил с какой-то каменной статуей.
— Мраморной.
— Пусть так.
— Это искусство! И философия. Олицетворение великой победы, быть может, великих побед! Также вечного стремления вперед, чтобы никогда не сдаваться! Понимаешь?
Ника улыбалась. Она уже забыла о своем бывшем парне и той грусти, в оковах которой пребывала еще полчаса назад. Буквально в одно мгновение все изменилось.
— Это действительно все сметающая на своем пути богиня победы, и я вдруг увидел ее дух в тебе! Ника – это статуя изготовленная на острове Самофракия, на высокой скале у входа в гавань, на постаменте в виде носа галеры, яростные волны разбиваются о скалу у ног богини, ветер стремится прижать ее расправленные крылья, а она стоит, будто летит вперед, ввысь, сквозь все бури и невзгоды.
Егор увлекся в своем рассказе, сопровождая его характерными жестикуляциями рук, но вдруг остановился и посмотрел на Нику – милую девушку, завороженно смотревшую на него и прильнувшую к его речам.
Егор и Ника вновь встретились взглядами, и на этот раз это уже был не просто дурман – они почувствовали, что не могут жить друг без друга, и с того дня почти не разлучались. Вскоре Егор сделал предложение своей возлюбленной, и Ника ответила согласием. Они сыграли свадьбу, жили на квартире Егора, которую ему выделило государство, но учебе Егор это время не уделял, все его внимание было приковано к Нике, и его отчислили из университета, потом была армия, но он вернулся здоровым. Ника преданно ждала его, писала ему письма почти каждый день, рассказывая о своем дне, а Егор писал ей в ответ.
По возвращении из армии Егор устроился работать машинистом электропоезда метро, предварительно пройдя необходимое обучение и сдав соответствующий экзамен. Эта работа ему нравилась, к тому же отчасти была связана с воспоминаниями о встрече с Никой. Зарплата была достойная, коллектив дружный, и Егор не думал что-либо еще менять в своей жизни.
И вот у Ники вторая беременность. Она и Егор счастливы, но опасаются поверить своему счастью, что боги дали им второй шанс. Первую половину беременность протекала нормально, но от переизбытка волнения после шестого месяца у Ники чаще стали появляться боли в нижней части живота, и на седьмом месяце у Ники начались преждевременные роды. Егор был в тот вечер дома, вызвал бригаду скорой помощи, и Нику доставили в больницу. В тот же день также по «скорой» в той же больнице оказалась София.
Михалева вдруг ясно увидела тот день и вечер сквозь призму судьбы Иванцовых, а также последующие двендацать лет своей дочки в чужой семье, но София также видела какой любовью одарили Иванцовы ее дочь, считая Анечку своей кровной. София испытывала к ним чувство благодарности и великой скорби в связи с их кончиной. Она также ясно видела, что Анна-Мария была счастлива все эти годы, в особенности, когда они всей семьей выезжали летом на дачу, где их соседка, которую Анечка считала будто своей родной бабушкой, всегда радушно встречала чету Иванцовых и очень любила Иванцову-младшую.