В больнице у нее взяли анализы, поняли, какие таблетки приняла будущая мать, и поговорили с ней об этом. София искренне удивилась, она клялась, что ничего не принимала, лишь сделала несколько глотков воды. В любом случае все силы врачей были сосредоточены на том, чтобы спасти ребенка и мать.
После проведения всех необходимых процедур акушер объяснил Софии, что шансы выносить плод у нее крайне малы и нужно экстренно родоразрешать – делать кесарево сечение, так как в данной ситуации это единственный шанс для нее и для ребенка. София испугалась за дитя: она не знала, как такая ситуация могла получиться. Операция была назначена на вечер, на конец смены. София волновалась, ей сделали общий наркоз.
Так случилось, что в этот же вечер подобную операцию проводили другой роженице, которая не могла родить самостоятельно. Эти события происходили в соседних операционных. Акушерская смена, которая приняла Софию и другую роженицу, была сильно вымотана, но стоически выполняла свою работу. В обоих случаях родившиеся младенцы были девочками и очень похожи друг на друга. Обе девочки были очень слабы, недоношенные, поэтому их поместили в послеродовой инкубатор для младенцев. Сами инкубаторы располагались рядом. Медсестры, которые занимались этими малышками, случайно перепутали бирки. В первую же ночь одна из малышек умерла. Согласно бирке, это была Анечка, малышка Софии. На самом же деле ее девочка выжила и также была названа Анной, но попала к другой матери – Иванцовой Веронике Константиновне.
Весть о смерти малышки София переживала тяжело. Все лето она пребывала в отчаянии, не могла смотреть на себя в зеркало: ненавидела себя и весь мир. Ее душевные страдания усугублялись тем, что ей не с кем было поделиться своим горем. Подруг в институте у нее уже не было, любимого человека тоже, рассказать родителям о случившемся она не могла – иначе ее горе стало бы и их горем.
В августе София приняла для себя окончательное решение уйти из института, но возвращаться домой не собиралась. Она подала документы в медицинский колледж. Она объяснила свою ситуацию декану их факультета и тот помог Софии. Он позвонил своему хорошему знакомому в том медицинском колледже, в который направил Софию, и попросил за девушку. Софию приняли в этот же летний набор, но на первый курс.
В сентябре, когда Инга с Олегом вернулись в Москву, они уже не видели на занятиях Софию. Инга и Олег подумали одинаково, что София вернулась к себе в Санкт-Петербург. Какая история приключилась с ее ребенком, они знали только со слов других студентов. Все говорили, что у Софии случился выкидыш, что ребенок не выжил. Инга радовалась этой новости, но не подавала виду. Олег переживал за Софию, но в то же время чувствовал облегчение. Теперь весь груз ответственности, который мог лечь на его плечи, растворился, словно утренний туман.
Обучаясь в колледже, София сосредоточилась на учебе. Дружбу ни с кем не водила, в парней не влюблялась. Сокурсники считали ее «ботаничкой», но она ни на кого не обращала внимания. Ее цель была теперь лишь в получении медицинского образования и возвращении в родные края – там София уже могла обустраивать свою жизнь заново.
Так и случилось. После трех лет обучения София вернулась в родной город, тогда она и рассказала родителям только маленькую часть правды: вместо института она прошла обучение в колледже и теперь будет работать медсестрой. Она сказала, что это исключительно ее решение и никаких других причин тому нет. Родители предполагали, что их дочь может не все им рассказывать, но не хотели тревожить ее и свою душу, поэтому приняли такое объяснение и пожелали удачи Софии в ее новой взрослой жизни.
С тех пор, когда София вернулась в Санкт-Петербург, прошло девять лет. Все эти годы она работала в одной городской больнице вместе с Громовым Эдуардом Викентьевичем. Он сразу заметил юное дарование. Периодически он приглашал Софию ассистировать ему на хирургических операциях, в глубине души надеясь, что Михалева пройдет заочное обучение и получит квалификацию врача, но София не спешила с этим вопросом. Она уже давно похоронила свою мечту стать врачом вместе со своим ребенком. Если бы София только знала, что ее малышка жива, то у нее, вероятно, проснулся бы новый интерес к жизни.