Родители Анастасии написали заявление в прокуротуру на врача скорой помощи Барского Олега Владимировича относительно того, что он поставил неверный диагноз – отравление вместо хронической почечной недостаточности, и вовремя не госпитализировал их дочь, а при очередном вызове бригады скорой помощи их девочке помочь было уже невозможно. Это заявление они написали одновременно с тем, как в эфир федерального канала вышел репортаж Дмитриевой Таисии Андреевны, в котором основной упор был сделан на врачебную ошибку, повлекшую смерть пациента. Данный сюжет совместно с заявлением от родителей девочки привлек внимание не только прокуратуры, но и Минздрава. На подстанцию скорой помощи, где работал Олег Барский, обрушились внеплановые проверки. Заведующая подстанции – Ирина Андреевна, уволила Олега, чтобы не бросать более тень на других врачей.
Олег Барский принял этот удар спокойно – он подумал, что, быть может, оно и к лучшему. Последние несколько лет он работал на подстанции, если можно так сказать – «по инерции», его мысли были только об Инге, а свои должностные обязанности врача скорой помощи он выполнял в полуавтоматическом режиме. Он и сам понимал, что тем самым в некотором смысле представляет угрозу для своих пациентов, но ничего более он делать не умел, потому продолжал плыть по течению, которое все более уводило его от берегов, ближе к водопаду.
Репортаж Таисии наделал шуму не только в их городе – Москве, но и в стране в целом. София увидела его, когда в какой-то момент включила телевизор. Это было несколькими днями позже эксперимента в камерах сенсорной депривации, Маша еще находилась на обследовании, и ей требовался покой, и несколько дней отдыха было и у Софии.
Михалеву взволновал сюжет Таисии, она вспомнила тот случай, когда еще работала на «скорой», пережитые ранее эмоции вновь нахлынули на нее, но теперь не только за погибшую Анастасию, но и за Олега, которому грозил тюремный срок. Она не желала ему такого будущего, даже в том случае, что он в действительности допустил врачебную ошибку. София немедленно позвонила Тасе и договорилась с ней о встрече. Она хотела наброситься на нее с кулаками, но сдержала свой порыв, однако разговор с ней она вела строгим и осуждающим тоном. Тася понимала состояние подруги, потому просто отбивала в сторону эмоциональные атаки Софии. Михалева хотела навестить Олега, и ей нужен был его домашний адрес.
— Я провожу тебя, подруга! – сказала Тася, посмотрела на Софию добрым и любящим взглядом, как если бы ничего не случилось и это был бы обычный день, в который они вышли просто проветрить мозги, ведя беседы о парнях.
Удивительная способность Таисии реагировать именно таким образом в подобных ситуациях подкупала Софию, и Михалева постепенно сменила свой гнев на милость, хотя всю дорогу продолжала высказывать Тасе свое недовольство ее расследованием и освещением на всю страну этой истории, к которой она тоже была причастна.
— Не боись, подруга, я тебя отмазала, – то ли в шутку, то ли всерьез ответила Тася на многочисленные переживания Софии.
Они подошли к подъезду дома Олега.
— Вот.
— Что? – не поняла София, она думала, что Тася пойдет с ней, чтобы извиниться перед Олегом.
— Вот дом, который построил Джек!
София недоумевала.
— Олег твой здесь живет. В этом доме. Номер квартиры ты знаешь. Вперед!
— Тебе нужно перед ним извиниться! – пояснила свои мысли София.
— Это сейчас неважно.
— А что важно?
— Важны ты и он. Вы должны между собой разобраться. Кто вы друг другу. Друзья, враги или возлюбленные.
Михалева вновь начинала приходить в нетерпение, и ее гнев снова набирал обороты, только теперь повод был иной.
— Все-все! Пойдем.
Тася вновь применила свою «военную хитрость». Когда они поднялись на этаж и Олег открыл дверь, Таси уже не было на горизонте, а София даже не заметила отсутствия подруги, когда увидела перед собой Олега. Несколько мгновений они стояли и смотрели друг на друга, но первым вернулся с небес на землю Барский, он спокойно сказал: