— Проходи.
София прошла в квартиру, Олег закрыл за ней дверь и пригласил в зал, Инга была в спальне, спала. Барский предложил чай, но София отказалась. Олег был рад видеть свою студенческую любовь, но сейчас он лишь ощущал, будто туманное облако чувств слегка пригревает его сердце приятными воспоминаниями, которые он все же никак не может вспомнить. Это можно сравнить с предчувствием чего-то благого, чего ты не можешь определить, чему радуешься заранее, но при этом ведешь себя сдержанно. Олег смотрел на Софию и ощущал умиротворение оттого, что она здесь рядом с ним, живая, здоровая, хотя и встревоженная чем-то. Что может потревожить эту безмятежность? Олег предложил гостье присесть на диван.
— Олег! – встревоженным тоном начала София, но потом поправилась. — Как ты? – более спокойным и доброжелательным тоном спросила она.
Олег стоял у окна, то посмотрит во двор, то переведет взгляд на гостью. В ответ на вопрос давней подруги Олег пожал плечами, но потом уточнил:
— Не жалуюсь. А ты?
— Я тоже.
Олег слегка улыбнулся, но скорее это была ухмылка, которая прошла также быстро, как и появилась. София чувствовала себя неловко. Лишь из новостей она узнала, что он женат, а его жена – инвалид, но имя жены Олега по телевизору не называлось, и София не знала, что его женой стала Инга.
— Знаешь! – Олег решился на разговор и присел на диван рядом с Софией. — Я очень перед тобой виноват, моя трусость тогда разбила тебе сердце, испортила жизнь нам обоим. Мне очень жаль. Я понимаю, что уже ничего не исправить, но хочу, чтобы ты знала, что мы с Ингой в каком-то смысле получили по заслугам…
— Ингой? – вырвалось у Софии, она вдруг поняла, что Олег женился на ее бывшей подруге, и вся эта история произошла с ней.
Михалева жалела Ингу, также жалела Олега, но не знала, что может сейчас сделать, чтобы помочь им. Тем более она не знала, стоит ли говорить Олегу, что она нашла свою дочь, ведь это и его дочь тоже. София уже плохо понимала, зачем она пришла сюда: из-за репортажа Таси или, чтобы в действительности, как говорят про такие ситуации, закрыть гештальт.
— Поставь чайник, – попросила его София, Михалева хотела улучить момент, чтобы пройти в спальню к Инге.
Пока Олег хлопотал на кухне, София прошла в спальню. Сначала Михалева приоткрыла дверь в комнату и заглянула туда – Инга лежала в кровати под одеялом, ее глаза были закрыты, а дыхание ровным. София предположила, что Инга спит. Возможно, так и было. Михалева едва слышно вошла в спальню, прикрыв за собой дверь, потом присела на край кровати и некоторое время так смотрела на Ингу. Она вдруг вспомнила фрагменты из их студенческой жизни – как плохие, так и хорошие, но все это, казалось, таким неважным за давностью лет и всем клубком событий в жизни каждого из них.
Вероятно, Инга почувствовала присутствие другого человека рядом с собой – проснулась, открыла глаза. Сначала она подумала, что все еще видит сон, потому слегка поморщилась и огляделась. Она была в своей спальне, все было, как обычно. Необычным было увидеть перед собой Софию.
— Привет! – первая нарушила молчание Михалева.
— Ты не призрак?
София слегка улыбнулась, потом взяла Ингу за руку – та сначала хотела одернуть ее, но потом нашла внутренний баланс.
— Привет, «неподруга»! – ответила ей Инга, вкладывая в это слово особый смысл.
— Прости меня! – вдруг сказала София.
— Это ты меня прости, бывшая подруга. Это я увела у тебя Олега, а потом убила твоего ребенка, – на последнем слове Инга отвернулась и все-таки одернула руку, спрятав ее под одеяло.
— Прощаю, подруга. Но ты должна знать – моя дочь жива. Недавно я нашла ее.
Инга вновь повернула голову и устремила свой взгляд на Софию, руку вытащила из-под одеяла, привстав в постели, чтобы удобнее устроиться сидя. Эта новость поразила ее сердце.
Постепенно, как кровь приливает к голове или наполняет сердце, душу Инги наполняла радость. Она искренне обрадовалась этой новости, что едва могла сдерживать слезы. Давние подруги – или неподруги – обнялись. Инга и хотела что-то сказать, но положительные эмоции переполняли ее – Озерова закрыла лицо ладонями, потом вытерла слезы. Она улыбалась – и это была не только мимика лица, но и души.
— Господи, спасибо! – сказала Инга, действительно ощутив, что будто с ее изможденной души сняли камень. — Как хорошо, что твой ребенок жив. Это девочка?