— Маша. Точнее, Анна-Мария. Но ее история, как и моя история воссоединения с ней, долгая и трудная.
— Прекрасное двойное имя.
— Я тоже так думаю.
— А Олег? Ведь он отец. Он знает? – увидела эту новость под другим углом Инга, но не испытывала страха потерять мужа.
— Он не знает.
— Он должен узнать! Для него это будет настоящим чудом и приобретением!
София сомневалась, но Инга была уверена в своем решении. Озерова пояснила свою настойчивость.
— Посмотри на меня, Сонька! Я инвалид. Он со мной уже пять лет мучается. Я давно уже обуза для него. Мы с ним и не гуляем уже почти. Я не хочу. Ничего не хочу последние несколько лет. Он, кроме заботы обо мне, и не знает больше жизни. А я люблю его! Люблю, понимаешь!? Я хочу, чтобы он улыбался, чтобы жил! – Инга говорила очень эмоционально, громко, что Олег услышал разговор своих женщин.
Когда Барский зашел в спальню, то был слегка удивлен столь бурному общению давних подруг.
— Ты уже проснулась, любимая. Тоже чай будешь?
— Олег! – окликнула его Инга. — Пройди, Софии нужно тебе кое-что очень важное сказать.
Михалева разволновалась. Она вдруг засуетилась, пыталась куда-то пересесть, но Олег придержал ее рукой за плечо, а сам взял табурет и уселся рядом – по одну сторону была его любимая жена Инга, по другую – былая студенческая любовь Софья.
Инга смотрела на подругу в нетерпении, ожидая, пока та начнет разговор, но Михалева все молчала – собиралась с мыслями.
— Олег! – уверенным тоном начала Инга. — Твой ребенок жив! У тебя прекрасная дочка – Анна-Мария!
Инга сказала эту новость с некоторым воодушевлением – она не просто улыбалась, но светилась от счастья, будто сообщала мужу о своей беременности, а не о ребенке от бывшей.
Олег обомлел от удивления. Его душа – это давно уже пустынное от каких-либо эмоций место, медленно начинало наполняться течением радости, которое фонтанировало, будто источник из-под земли. Олег смотрел на жену, потом на Софию, потом опять на Ингу, потом снова на Софию – он никак не мог понять эту новость. Будто после затяжной зимы, первые лучи весеннего солнца постепенно начинали стапливать сугробы снега и груды льда.
— Анна-Мария Барская. Звучит! – Инга все никак не могла успокоиться.
— Это правда, – едва слышно произнесла София. — Я сама недавно нашла ее, свое сокровище. Олег. И я не прошу тебя удочерять ее, вообще ни о чем не прошу.
— Дочь?.. – Олег все еще пытался осознать эту новость, ведь он давно уже похоронил мечты о детях, а о своих проступках молодости и думать забыл.
— Да. Наша дочь, Олег.
— Дочь… – пульс участился, и дыхание стало более частым и глубоким, кольнуло в груди, и Олег схватился, как говорят, «за сердце».
— Олег! – забеспокоилась София.
— Олег! – заволновалась и Инга.
— У меня есть дочь… – едва слышно произнес Олег и повалился на пол, но Софии удалось подхватить его, однако она не смогла долго его удерживать, и ей пришлось положить его на пол.
— Олег! – закричала Инга, а София приникла к нему, чтобы нащупать пульс и услышать дыхание.
Барский не дышал, и пульса у него не было, зрачки были немного расширены, на лице застыла легкая улыбка, и взгляд был устремлен прямо в потолок, но будто сквозь него, в небеса. Пока София вызывала по телефону скорую помощь, объясняя, что у мужчины остановка сердца, Инга выбралась из кровати и подползла к мужу. Она не могла управлять ногами, но при помощи рук добралась до любимого – Инга не могла оставаться за спиной у Софии в неведении.
— Мой любимый муж, мой лев, – нежной и будто хрупкой интонацией обращалась к Олегу Инга. — Куда же ты? Не оставляй меня! Вернись, прошу!..
София, завершив вызов бригады скорой помощи, вернулась к Олегу. Инге она объясняла, что ее мужа надо спасать, но Инга будто не слышала ее.
— Инга! Мы должны помочь ему! Инга! Слышишь меня? – София потрясла ее за плечи, потом постаралась отодвинуть от Олега, ведь Инга обхватила любимого, прижавшись к его груди.
— Инга! Мы должны помочь ему! Инга!..
Вдруг Инга услышала возглас Софии – «Инга!.. Тридцать на два! Инга!». Озерова вернулась в сознание и освободила грудь, чтобы София смогла проводить компрессию грудной клетки, тогда в нужные моменты Инга осуществляла бы два вдоха в рот Олегу, выполняя тем самым «искусственное дыхание». Вместе подруги проводили сердечно-легочную реанимацию. София делала это уверенно, у Инги дрожали руки, и дрожь проходила по всему ее телу, что, казалось, приступ случится и у Инги тоже. Перед началом сердечно-легочной реанимации София засекла время.