Только никто не навещал Машу – никто, кроме медсестры Софии. Маша ее называла тетей Софой, но другие девочки не понимали этого. Светлане более всего не нравилось, что Маша называет медсестру своей тетей, однако негодование по этому поводу пока держала при себе.
В соседней палате лежали пострадавшие в той же аварии мальчишки, которые были в том же школьном автобусе. Двое из них, у кого не было переломов ног, Саня и Кирилл, иногда заходили к девчонкам в палату, рассказывали анекдоты, но когда их самоволку замечал медперсонал, то принимал меры, и мальчишек сопровождали в их палату, повторяя, что забота о них не отменяет для них дисциплины.
Наиболее задорным из мальчишек был Саня, он же всегда инициировал визит в палату к девчонкам. Ему было уже тринадцать лет, а Кириллу только через месяц должно было исполниться тринадцать. Ребята из одного класса, в котором также училась Света. Сане она нравилась, только он молчал об этом, всего лишь улучал каждый момент, чтобы показаться перед ней, привлечь внимание. Вот и походы в палату к девчонкам под предлогом их проведать были для него всего лишь поводом повидать Свету.
Кирилл более серьезный мальчик, переживал за ребят, за девчонок, ему хотелось, чтобы вся эта история с аварией скорее закончилась и забылась, чтобы скорее прошло это время в больнице и жизнь смогла продолжаться дальше. Из-за происходящего Кирилл редко улыбался, иногда только, чтобы поддержать друга и одноклассника, когда тот «травил» анекдоты в палате или давал свои выступления для девчонок.
Саня любил играть различные роли. Один раз он проник в кладовую больницы медперсонала и позаимствовал пару халатов. Кирилл отказался принимать участие в его спектакле, но друга не сдал, а Саня надел халат и решил сыграть роль медбрата. Он зашел в таком виде к девчонкам и важной походкой прошелся по палате вперед-назад, потом произнес:
— Так-так-так, пришли ваши анализы, милые дамы… И результаты, скажу я вам, неутешительные. Ах, ох, ух! Придется вам задержаться здесь еще на месяц…
Девчонки сразу узнали этого повесу, едва сдерживали смех, им было интересно наблюдать за этим представлением. Маша тоже узнала Сашу по голосу, хоть он и пытался его изменить.
— Сашка, это ты? – вдруг спросила Маша, пытаясь понять, что он делает.
— Я вам не Сашка, уважаемая Мария… Как вас по батюшке?..
Впрочем, к чему этот официоз?! Вам я назначаю еще двадцать уколов внутримышечно! Вот так вот!
Катя и Света заливались смехом.
— Потише, пожалуйста! Тише, у меня голова болит! – просила Лена.
Сашка примолк, потом сказал, но уже почти шепотом:
— А вам, Леночка, я прописываю анальгин!
Сашка собрался уходить из палаты, как проведать пациентов зашла медсестра. Сегодня у Софии был выходной, и дежурила ее коллега – Татьяна Викторовна. Она была более строга ко всем пациентам, особенно к детям, и ей не понравилось, какой номер учудил один из ее подопечных – Сурков Александр. Другие дети дали ему прозвище Сурок, но чаще обращались к нему по имени. Однако в данной ситуации девчонки не преминули озвучить его прозвище:
— Сурок, не твой сегодня день! – крикнула ему Света, когда Сашу выводили из палаты.
— Приходи в день Сурка! – добавила ему свое пожелание Катя.
Лена, обхватив руками голову, ждала, когда этот балаган закончится.
Время шло. Маше уже сняли повязку с глаз, продолжали давать глазные капли, но должного эффекта все не было – зрение к ней так и не возвращалось. Теперь у нее перед глазами была молочно-белая пелена, в которой она могла различать только тени – так она видела людей или большие предметы. Несмотря на то, что она уже могла не только стоять, но и ходить, делать ей это было трудно еще из-за проблем со зрением. Теперь слух, обоняние и осязание стали основными сенсорными способностями для Маши. Она старалась ко всему прислушиваться, запоминать звук, умела хороша различать запахи, даже слабые – ее обоняние значительно усилилось, еще она запоминала и различала прикосновения. По одному прикосновению могла понять, кто перед ней, если уже раньше имела контакт с этим человеком. А тетю Софу Маша узнавала еще по шагам в коридоре.
Первой из палаты, где лежала Маша, выписали Свету, тогда и Сашка стал реже заглядывать к девчонкам, но все же иногда приходил. Вскоре выписали и его вместе с другими ребятами, следом – Кирилла. Следующей выписали Лену, а потом и Катю. В итоге Маша осталась в палате одна. Вскоре к ней в палату могли подселить других пациентов, но пока образовалась небольшая пауза, и Маша поправлялась в одиночку, хотя ей очень не хватало ребячьего шума, к которому она уже успела привыкнуть, также она успела привыкнуть и к веселым номерам Сурка. Где теперь все они? Они все уже вернулись к нормальной жизни, а какая жизнь будет у нее? Маша впервые об этом задумалась. Ей вдруг стало очень одиноко. Только тепло и забота, которую ей дарила София Игоревна грела Машу, однако этого девочке было недостаточно. Она на миг прикоснулась всей душой к доброй атмосфере, которую создавали в палате другие дети, как вдруг они все будто испарились.