— Да ты не печалься, Сонька. Знаешь, как говорят, время разбрасывать камни и время их собирать. Сейчас я их собираю. И остался еще один камень на моей душе. Быть может, если ты простишь меня за мою трусость и глупость. Если бы я не бросил тебя тогда, на первом курсе, то тебе не пришлось бы пережить потерю дочери. Знаю. Ты нашла ее. Это поистине чудо. Она замечательная. Маша просто чудесная, ангельской красоты, вся в тебя. И я рад, что увидел ее. Пусть и в последний раз.
— Олег. Нет! Не говори так! Ты можешь видеть ее каждый день, если только захочешь. А суд? Еще ведь ничего неизвестно. Мы подадим апелляцию! Мы выиграем суд! Олег!
София взяла Олега за руки, чтобы не потерять его. Олег улыбнулся, его улыбка была искренней, теплой и доброй. Он смотрел на Софию с любовью, но это была не та любовь, которую он испытывал к Инге и не та любовь, которую когда-то испытал на рассвете своей юности. Это была любовь, которую он испытывал к их с Соней дочери, любовь отца к своему ребенку. Эта любовь грела его сердце и душу, и именно поэтому он не мог поступить так же, как поступил четырнадцать лет назад. Он не мог сбежать от ответственности. Михалева почувствовала состояние души Олега, и это тронуло ее сердце и душу еще более.
— Олег!.. – не просила, но умоляла она его.
— Все будет хорошо. Не печалься за меня. А Маше передавай от меня «привет». Если суждено, мы с ней еще встретимся.
Олег аккуратно высвободил свои руки из рук Софии и попрощался с ней. Перед уходом он сказал ей:
— Пусть не печалится моя Ассоль, ведь она обязательно встретит своего Грэя. Я в этом уверен! Бриг у тебя уже есть.
София плакала, она не хотела, чтобы Олег уходил. Когда Олег собрался уходить, ему навстречу выбежала Маша. Девочка бросилась к нему на шею, плакала и просила не уходить. Олег переживал еще сильнее, его сердце билось все чаще, но он стоически выдержал объятия дочери и своей в прошлом возлюбленной – София тоже обхватила его, не пуская из комнаты.
Когда сцена слез сбавила обороты, Олег смог пройти в коридор к выходу, но перед уходом обратился к Маше.
— Дочка, я очень тебя люблю! Это настоящее счастье – видеть тебя, говорить с тобой, обнимать тебя! – Олег пригнулся, чтобы быть ростом с Машей, он обхватил ее за плечи и со всей любовью посмотрел на нее, продолжая говорить. — Ты очень сильная, я знаю. У вас с мамой все будет хорошо, и твоя мечта осуществится, поверь мне! Ты обязательно выйдешь во взрослую жизнь на «Алых парусах»! А я всегда буду рядом с тобой, в твоем сердце, душе, мыслях и памяти.
Маша едва сдерживала слезы, не отводила взгляда от своего отца и не хотела отпускать его. Она, будто понимая, что в последний раз, бросилась к нему в объятия, крепко-крепко прижимаясь к его груди, также крепко-накрепко обхватив его шею.
Олег ушел, а София с Машей еще долго не могли прийти в себя. Зеленый чай, который они осилили на двоих, немного снизил их переживания. Мать и дочь уснули в обнимку, укрывшись одним пледом.
Барский Олег перед сном решил прогуляться по ночной Москве, понимая, что это может быть его последняя прогулка перед тюремным заключением. Он прогулялся в том числе по тем местам, где в студенческие годы гулял с Софией, потом прошел маршрутом до своего прежнего места работы в поликлинике, а оттуда к месту работы Инги, после чего прогулялся их любимым маршрутом до квартиры. Времени было два часа ночи. Олег лег спать в спальне, положив рядом фотографию Инги.
Суд состоялся по графику. Кроме родителей, со стороны Олега более никого не было. От адвоката он отказался, вину свою признал и хотел скорейшего завершения всей этой ситуации. На заседание суда в качестве свидетеля по делу была приглашена и Михалева. Со стороны обвинения выступал прокурор, также следователь, который вел это дело, – Горин Виктор Михайлович, который также представил судье свое ходатайство в отношении Олега. Суть его заключалась в том, что Олег свою вину признал, не избегал ответственности, искренне раскаялся в том, что допустил ошибку. Он в том числе лично принес извинения родителям погибшей девочки, и на тот момент они уже не держали на него зла, хотели забрать свое заявление, но ввиду широкого освещения дела прекратить уголовное делопроизводство было уже невозможно. Также следователь указал обстоятельства, в которых находился Олег, когда работал на «скорой». Его жена была прикована к постели, также у нее была доброкачественная опухоль мозга. Ей нужен был уход, но ей также нужны были дорогие лекарства. Олег не мог бросить работу, но на работе не мог не думать о своей жене. Безусловно, он должен был найти менее ответственную работу, но ничего другого просто не умел делать, да и не мог в тот момент трезво рассуждать, чтобы оценить все последствия. Также, учитывая состояние здоровья Олега, следователь Горин ходатайствовал о смягчении меры наказания вплоть до условного срока.