— Какой праздник без фейерверка!?
После этого Сторожев завершил разговор с Равилем, младшим братом погибшего Бахтияра. Мобильная связь, которую некоторое время назад организовал Сторожев, была защищена специальным шифрованием, поэтому он не беспокоился относительно того, что их разговоры могут стать известны третьим лицам. На контакт с Равилем Максим выходил всего лишь несколько раз за последние четыре года, соблюдая все необходимые правила конспирации. Единственное, что Воронцов не сказал Максиму, что его сын Пашка и жена Нина тоже будут на этом фрегате. Ранее предполагалось, что они займут смотровые места неподалеку от Дворцовой площади.
Заветный час настал. Маша и Кирилл взошли на фрегат так, будто это Ассоль и Грэй восходят на галиот «Секрет». Сторожев помог организовать атмосферу праздника. На фрегат были доставлены музыкальная аппаратура и два букета воздушных шаров, которые предполагалось запустить в момент танца Маши и Кирилла под композицию Анны Герман «Эхо любви».
Этот момент наступил. Фрегат отплыл от берега, выйдя на заданный маршрут. Место для бального танца было уже подготовлено, по периметру были организованы места для родителей, которые наблюдали за танцем своих детей. Корабль плыл по заданному маршруту, играла музыка, в том числе музыка любви в сердце Кирилла и Маши.
Сторожев стоял на берегу, глядя вслед фрегату, поглядывал на часы. Он не смог избежать того, чтобы на фрегат поднялась вся семья Воронцовых, поэтому, глядя на фрегат, прощался не только с Гришей, но и с его женой Ниной – Ниной, которую надеялся вернуть после смерти друга. Однако, когда несколько минут назад он посмотрел Нине в глаза, то вдруг понял, что она никогда не сможет его полюбить так, как любит своего мужа – Гришу Воронцова.
Фрегат «Штандарт» вышел на середину маршрута, начался салют и фейерверки, в том числе водные. Небо озарялось разными красками, но один цвет преобладал – алый, что казалось, облака, которые плывут по небу, тоже приобретают алый цвет. Гриша Воронцов смотрел на детей, но в какой-то момент перевел взгляд на берег Невы, потом оглядел фрегат, осмотрел алые паруса, и вдруг в его сознании всплыли странные воспоминания об этом дне, когда он был в коме и ему привиделась трагедия. Сердце Воронцова застучало сильнее, кровь интенсивнее стала приливать к голове, Гришка стал внимательнее осматривать корабль и увидел какие-то ящики, которые стояли неподалеку от музыкальной аппаратуры и будто бы были для нее. Воронцов напряг свою память, закрыл глаза, и вдруг отчетливо перед глазами возникли образы из его сновидения в коме – как происходит яркая вспышка, после чего все, кто был на корабле, погружаются в воду. Чувство тревоги наполнило душу Воронцова, на его лице отразился ужас, и его жена Нина Терешко, когда в какой-то момент посмотрела на мужа, увидела в нем эту перемену. Она сразу помрачнела, подумала, что с Гришей беда, быть может, сердечный приступ или что-то еще. Она сразу обняла его, спросила про его самочувствие – Гриша с ужасом посмотрел на жену, потом посмотрел на ребят. Танец только что закончился, и Маше с Кириллом все аплодировали. Эти аплодисменты также вспомнил Гриша из своего сновидения, и буквально сразу после этого должна была последовать яркая вспышка.
— Отойдите все! – резко сказал Воронцов, встав со своего места.
Никто ничего не понял, но все увидели испуганный взгляд Воронцова. Гриша посмотрел на Софию, и она прочитала все его эмоции – она тоже испугалась за детей. Михалева вскочила со своего места и кинулась к Маше и Кириллу, чтобы закрыть их своим телом. Воронцов подошел к ящикам, чтобы проверить свою интуицию – или как еще можно было назвать это чувство тревоги, которое внезапно возникло, словно дежавю, в его душе. Воронцов приоткрыл один из ящиков – он увидел в нем самодельное взрывное устройство и обратный отсчет. Оставалось десять секунд.
— Всем за борт! – крикнул Воронцов, понимая, что, если он успел бы даже выбросить один ящик за борт, остальные ящики все равно взорвутся.
Воронцов закрыл ящик и бросился к своей семье, чтобы они успели выпрыгнуть за борт. На фрегате произошел взрыв, озарив яркой вспышкой праздничное небо над Невой. Только все обратили внимание на этот взрыв, как не меньшей мощности взрыв произошел на главной сцене площади – взрывное устройство было заложено под самой сценой.
В тот момент, когда фрегат отплывал от берега, Света Аверина рыдала, сидя в камере. В какой-то момент она перестала плакать и сказала охраннику, что хочет дать признательные показания. Указаний на этот счет не было, и служитель закона позвонил Воронцову, но тот не ответил на входящий вызов – не слышал, тогда он принял решение самостоятельно. Дмитрий – так звали сотрудника милиции, позволил Светлане написать, что она хочет. Когда он прочел ее признательные показания, то изменился в лице. Он уточнил у Авериной, не шутит ли она такими вещами, на что Светлана ответила: