Света мяла в руках подушку, примеряла ее к своей голове, потом открыла окно и просто выкинула подушку на улицу. Подушка упала на мокрую землю. Ночью был мокрый снег, асфальт уже немного просох, но земля еще была мокрая, где снег находился вперемежку с грязью. На подушку налипла грязь.
Кирилл спустился на первый этаж и выбежал на улицу. Одноклассники, шутя, чинили ему препятствия: кто-то хватал за руки, кто-то ставил подножки, но Кирилл прорвался в коридор, спустился с третьего этажа на первый и выбежал на улицу. Он был в одном свитере, без куртки, пробежал мимо охраны, позабыв обо всем на свете. Его волновало только одно – подушка. Она уже была испорчена, такую подушку уже нельзя было дарить. Кирилл кричал навзрыд, потому что плакать не мог. Но подушку все же взял, вернулся в класс, собрал рюкзак, потом ушел. Учитель по химии видела его поведение, но не поняла, что произошло. Позже она сообщит об инциденте сначала классному руководителю, потом директору школы, а те, в свою очередь, сообщат об инциденте родителям Кирилла. Однако самому Кириллу было глубоко все равно. Его душа разрывалась от печали, что он своим поведением подвел Машу, хотя он лично ей ничего не обещал, однако мог порадовать ее вечером, но этого уже не случится.
Вечером дома он закрылся в своей комнате, но не заперся на замок – забыл. Он лежал в кровати и смотрел в пустоту, сквозь вещевой шкаф дальше, в никуда. Родители уже знали об инциденте в школе, но не знали деталей произошедшего, а также не знали главного – причины такого поведения. Ни мать, ни отец не думали ругать сына за подобное поведение, хотя оно выходило за рамки дозволенного, просто не в их правилах было хвататься за розги, не разобравшись в ситуации. Они пришли к нему в комнату, предварительно постучав. Кирилл не отреагировал на стук, поэтому отец вошел, нарушая границы личного пространства, но в данном случае оправдывал это тем, что проявлял заботу и беспокойство. Он лишь спросил его, что случилось, ведь утром он вместе с Сашкой ушел в школу, неужели поссорился с другом.
— У меня больше нет друга, – односложно ответил Кирилл, не давая никаких пояснений на эту тему.
Отец сразу понял, что между ребятами произошла ссора, но причина все еще оставалась известна только Кириллу и Сашке.
— Как будешь готов поговорить, я выслушаю тебя и помогу советом.
— Спасибо, – едва слышно ответил Кирилл, намекая, что сейчас он еще не говотов к разговору.
Отец не стал давить на сына, позволил ему побыть наедине с собой, пережить свою печаль самостоятельно. Уходя из его комнаты, он лишь сказал ему:
— Ты всегда можешь прийти к нам, если тебе будет плохо, мы с матерью разделим твою печаль.
В этот момент Кириллу захотелось броситься в объятия матери, выплакать все слезы, потом все ей рассказать, но затем он подумал, что она вряд ли сможет ему помочь, ведь день уже прошел, вечер тоже, и в больницу его сегодня не пустят, а так бы хотелось увидеть Машу именно сегодня, сделать ей приятный подарок, порадовать ее. Но как обратить время вспять? Разве его мама или папа способны на такое? Нет. Потому Кирилл промолчал. Когда отец оставил его одного, прикрыв за собой дверь, Кирилл заплакал, тихо утыкаясь в подушку. Слезы сами текли у него из глаз, он уже не хотел их останавливать, даже если бы и мог. Вскоре он уснул. Мама перед сном зашла к сыну в комнату, увидела его спящим на кровати в одежде, укрыла одеялом, поцеловала и ушла.
Утро следующего дня уже не было серым и унылым. Лучи солнца проникли в комнату Кирилла без его разрешения, но он им был только рад. Вдруг он подумал, что вся печаль, которая одолела его вчерашним днем, несущественна, а существенно лишь то, что он все еще думает о Маше. Ведь всякий новый день несет в себе новые впечатления, события и возможность сделать какой-либо шаг. Кириллу об этом всегда говорили его родители, но только этим утром он вдруг понял, что означали эти слова.
После завтрака Кирилл вдруг сказал:
— Мам, пап! Вчера я хотел отнести подарок для Маши, это девочка, которая тоже пострадала в той аварии. Она не из нашей школы, она не помнит, откуда она. Я хотел подарить ей одну из своих подушек. Но все пошло так.
— Так подари ей сегодня. После школы, – рассудил отец, и мать поддерживала мужа в этом совете.
— Да, но как-то все… Подушку эту я уже выбросил на помойку, она была вся в грязи, я бы не посмел такую дарить, вряд ли бы она отстиралась.
— Но у тебя же есть еще подушки, верно? Но ты думаешь уже о другом подарке? – начинала понимать сына его мать.
— Да, только не знаю… Она не видит, к ней зрение еще не вернулась, ничего не помнит, ходить едва может… Она калека, с такими никто из наших дружить не станет, но один раз мы навестили ее, и настроение у нее тогда улучшилось.