— Сын, давай одевайся скорее, или мы уедем без тебя!
Кирилл хотел бы замедлить ход времени, чтобы последние минуты, которые он сейчас проведет с Машей в машине такси, а затем и у стен больницы, еще долго-долго не заканчивались, но управлять временем было не в его власти, зато в его власти было любить Машу и быть с ней рядом.
В машине такси дети сидели рядом друг с другом, София Игоревна сидела рядом с Машей, а Ольга Александровна – на переднем пассажирском сиденье. Когда машина такси подъезжала к территории больницы, Маша вздрогнула, почувствовав, что пришел ее час разлуки с Кириллом.
— Мы еще встретимся, еще будем вместе! Обязательно! Обещаю тебе! – уверенный тон Кирилла внушал и уверенность Маше.
— Я тебя никогда не забуду! – сказала Маша Кириллу на прощание.
У входа в больницу взрослые дали детям немного времени, чтобы те попрощались. Кирилл и Маша держались за руки. Маша слышала и чувствовала биение сердца Кирилла, а Кирилл чувствовал биение сердца Маши.
— Нам пора, сынок! – позвала Кирилла его мама.
— Маша, нам пора! – позвала ее София Игоревна, взяв за руку.
Кирилл смотрел подруге вслед, пока она не зашла в больницу. Перед тем, как войти в здание больницы, Маша вдруг остановилась, удерживая своей рукой и Софию Игоревну, потом обернулась в сторону Кирилла – казалось, она видит его. Соколов уловил взгляд подруги, не сводил с нее своего взора, мысленно послал ей сообщение: «Я люблю тебя…». Маша ушла.
Кирилл сел в машину такси. Ольга Александровна сидела вместе с сыном, а переднее пассажирское сиденье теперь пустовало.
Ольга Александровна видела, как ее сын расстроен, но еще и был озабочен чем-то. Она спросила его:
— О Маше думаешь?
— Еще о том, как мне сегодня прогулять школу.
— Хочешь еще раз ее навестить?
Кирилл помотал головой, Ольга Александровна удивилась такой реакции сына.
— А что же тогда?
— Я не хочу ее терять, а терзать ее и себя тоже не хочу.
— Тогда что же?
— Мы ведь можем узнать, в какой интернат ее определят?
Ольга Александровна пожала плечами.
— Возможно, однако в случае с Машей трудно сказать.
— Почему?
— Ей нужны профильные специалисты разных направлений медицины. Многопрофильные реабилитационные центры существуют, возможно, и в Санкт-Петербурге тоже, но в этих центрах дети круглосуточно живут по пятидневке, если бы Маша была в семье… Не знаю. Есть ли вообще такие интернаты…
— Почему София Игоревна еще не удочерит Машу, она же обещала?! Обещала! Я видел, они как мать и дочь… Почему?
— Кирилл!..
Машина такси поворачивала во двор дома Соколовых.
— А если Машу не София Игоревна удочерит? – вдруг спросил Кирилл, глядя матери в глаза. — Если найти порядочную семью, которой государство бы доверило Машу, тогда она смогла бы посещать реабилитационный центр, не разлучаясь с теми, кто ей дорог, и ей бы там помогли, верно?
— Возможно, но…
Кирилл отвернулся.
— Приехали.
Ольга Александровна и Кирилл не двигались с места, оба молчали. Водитель посмотрел на них, потом, будто пошутил:
— Нет, я вряд ли смогу удочерить вашу Машу.
— А вы могли бы отвезти нас еще по одному адресу?
— С ожиданием?
— Нет. Думаю, что нет.
— Говорите адрес.
Кирилл вопросительно посмотрел на мать.
— Подожди, может, есть какой-то еще выход, посмотрим!
Кирилл не понимал, что имеет ввиду его мама, но доверился ей. Ольга Александровна назвала адрес работы своей подруги Лены Руденко, работающей в должности главного специалиста отдела опеки и попечительства администрации Калининского района города Санкт-Петербурга. По образованию Елена была юристом, а в органах опеки работала уже четыре года.
Ольга Александровна позвонила подруге и попросила о беседе. Елена не отказала. Кирилл ожидал в приемной, пока его мама беседовала со своей подругой, Еленой Валерьевной Руденко. Кирилл послушно ожидал в приемной, все его мысли были только о Маше.