— Отлично! – начал Максим. — Они сами попросились на крышу. Пусть идут. А там их встретит Лор.
— Да, только нужно занять позиции. У нас мало времени.
— Вторая подгруппа, внимание! На крыше должно быть визуально чисто, но вы не должны потерять их из виду!
— Принято!
— С богом!
Максим и Гриша приставили кулак к кулаку, после чего Сторожев строго-настрого приказал Грише надеть бронежилет, но времени вновь не осталось, Бахтияр открыл дверь спальни и громко произнес:
— Если вы меня обманули, то умрут все! У меня есть граната, и чика уже выдернута!
Все выходящие из спальни были в черных масках и гражданской одежде. Было трудно отличить, кто из них преступник, а кто житель этой квартиры, так как пистолеты были у всех, а граната в руке женщины – только женщину смогли идентифицировать, но ее мужа с большого расстояния трудно было отличить от преступника.
— Дъявол! – выругался Батя, когда увидел выходящих из квартиры. – Ребята не промах! Стрелять нельзя!
— Вижу! – согласился с ним Воронцов.
— Пусть сначала выйдут на крышу, там видно будет!
Обстановка накалялась. Выстрелов уже давно не было слышно, в этом жилом доме воцарилась тишина – все соседи замерли, будто мертвые.
Мужчина и женщина – чета Сомовых, оказавшаяся в заложниках в своей квартире, теперь вместе с преступниками следовала на крышу, держа в руках пистолеты, только незаряженные. Если бы заложниками были только женщины, то идентифицировать преступников было бы намного легче. Сторожев Максим, понимая всю ответственность, которая лежала на нем, как на командире группы, не мог отдать приказа «Огонь на поражение».
— Всем особое внимание! – передал по рации Батя. — Всем наблюдать внимательно!
Преступники с заложниками вышли на крышу. Они распределились следующим образом. Бахтияр шел последним, своего напарника Гошу он поставил первым. Таким образом, получалось, что Бахтияр держал на прицеле чету Сомовых, они шли перед ним, а первым шел Гоша. У Бахтияра и Гоши были по одному ПМ и пять пуль на двоих, а у Людмилы и Никиты Сомовых, взятых в заложники, были незаряженные пистолеты, а у Людмилы в одной руке была зажата граната.
— Если разожмешь кулак или уронишь гранату, то твой сын останется сиротой! – сказал Бахти, когда они были на крыше.
Лор видел вышедших на крышу преступников, но не мог идентифицировать наверняка, кто именно из них заложник. Он доложил командиру обстановку на крыше.
— Ясно. Наблюдай, будь внимателен, присмотрись! Найди какие-нибудь отличительные черты!
— Вижу женщину. Она в руке зажимает гранату, боится выронить ее. За ней мужчина с пистолетом Макарова, идет и оглядывается. Могу предположить, что это преступник.
— Мне не нужны твои предположения. Докладывай дальше!
— Двое мужчин идут впереди, друг за другом, не рядом. Не могу понять, кто из них заложник.
— Наблюдай!
Батя и Кира поднялись на девятый этаж. Кира первым ухватился за лестницу и взобрался на нее. Воронцов не мог ждать и допустить, чтобы преступники ушли или чтобы заложница выронила гранату.
Гриша неслышно вылез на крышу, он был без оружия, так сказать, налегке. Он решил, что тот, кто идет последним, и есть Бахтияр, ведь как иначе держать все под контролем, а этот человек, очевидно, должен был держать всю ситуацию под контролем. Воронцов принял решение подобраться к Бахтияру со спины и обезоружить, тогда второй преступник сразу должен был себя выдать, и в таком случае Лор сразу бы ликвидировал второго преступника. Однако оставалась одна непредсказуемая деталь – граната в руках женщины-заложницы. От испуга вновь начавшейся перестрелки она могла бы рефлекторно разжать кулак, и тогда граната выпала бы. Воронцов это понимал и шел для всех на осознанный риск.
Воронцов приближался к Бахтияру со спины – оставалось метров двадцать – двадцать пять. Гриша старался идти тихо, чтобы Бахтияр не услышал его, и пока это ему удавалось. Бахти и его «караван» приближались к выходу с крыши в соседний подъезд.
— Стоять! – сказал Бахтияр. – А теперь, как договаривались!
Никита Сомов – глава семьи, сейчас думал только о жизни и здоровье своей семьи, своего сына в том числе. Еще когда они находились в спальне, Бахтияр рассказал ему, как они будут действовать на крыше. Никита должен был сыграть небольшую роль, а именно – роль преступника, который решил казнить заложников прямо на крыше. Если бы Никита отказался от этой роли или передумал уже, находясь на крыше, то Бахтияр обещал казнить их всех, а иначе обещал оставить в живых Людмилу. Таким образом, выбора у Никиты не было.