Соколов-старший, как и обещал, вернулся домой через два дня. Это время он провел в Москве, где встретился, как и планировал, со своим давним товарищем – Ильей. Беседа у них вышла затяжная, но продуктивная. Всех подробностей Павел жене не рассказывал, чтобы не сглазить, как он сам говорил:
— Не хочу говорить «гоп», пусть сначала все устроится!
— Главное, чтобы все устроилось благополучно! – уточнила Оля, и она рассказала мужу, как прошел визит Маши к ним домой… — Маша, очень сильная девочка, стоически переносит все тяготы, которые на нее свалились, и… – Ольга перешла на полтона тише. — И мне кажется, что мы могли бы Машу забирать к себе на выходные.
— А почему ты шепотом об этом говоришь? Кирилл знает?
Ольга, улыбаясь, помотала головой.
— Но скоро все должно устроиться?
Ольга кивала.
— Что же, тогда и я тебе кое-что прошепчу.
Оля поцеловала мужа.
— Только сначала проверю Кирилла.
Кирилл закрылся в своей комнате, на легкий стук в дверь не ответил, что могло означать, что он спит или записывает звуковое письмо для Маши – в любом случае он был в своем собственном небольшом мире.
Павел вернулся в спальню, прикрыв за собой дверь. Тем не менее, он все равно рассказывал свою поездку в полголоса.Павел загадочно улыбался, Ольга вопросительно на него смотрела и тоже улыбалась.
— Просто не хотел я рассказывать но… Была – не была. – Соколов махнул рукой и начал свой рассказ. — Через некоторое время Машу переведут в Москву по специальной государственной программе помощи реабилитации для детей-инвалидов.
Эта фраза с двойной силой ошарашила Ольгу. Она не понимала ровным счетом ничего, в особенности, каким образом удалось добиться невозможного – участия в государственной программе, да и что это за программа такая.
— Понимаешь, существующие коррекционные школы в основном узконаправленные. Многопрофильных по пальцам сосчитать. Поэтому государством организуются специальные программы, чтобы в равной – ну как в равной, в определенном смысле равной степени помочь любому ребенку. Так вот, случай Маши как раз такой. У нее сочетанная травма: позвоночник, зрение и голова – в том смысле, что у нее амнезия, возможно, идет скрытый воспалительный процесс, который сканированием верхних слоев мозга не выявить. Я хочу сказать, что коррекционные школы-интернаты, существующие и в нашем городе тоже, лишь в некоторой степени могут помочь Маше, скорее просто могут стабилизировать ее состояние и помочь примириться с этим, научиться с этим жить. Это, конечно, важное и правильное дело, когда нет другого пути. Но…
— Но другой путь есть?..
— Да. Он есть. Он в том, чтобы Машу перевести в лидирующий многопрофильный коррекционный реабилитационный центр для детей с особенностями. Там проведут более глубокое исследование здоровья и помогут восстановить зрение и память.
Ольга Александровна не могла поверить, что подобное чудо возможно. Она, конечно, верила в чудеса, но в чудеса скорее естественного происхождения, не от рук человека, в то время как Павел как раз наоборот – всегда верил и верит, что все чудеса человек способен творить своими руками.
— А ты уверен, что они смогут помочь, а не замучают девочку? Может, ей лучше адаптироваться к новой себе, научиться с этим жить?
— Понимаю твое беспокойство, я тоже переживаю за Машу.
Это странное чувство, будто она нам родная…
— Да-да, вот-вот, у меня такое же чувство! – обрадовалась Ольга, что муж чувствует нечто подобное.
— Поэтому с Машей рядом должны быть не чужие ей люди, понимаешь?
— Не очень. Кто будет с ней там рядом?
— Это самое интересное!
Ольга сосредоточилась. Она начинала понимать, что речь идет о них самих.
— Ты серьезно? Хочешь сказать, что мы будем с ней там?
— В Москве.
— Но где? Подожди, у нас там даже нет…
— Будет.
— В смысле? Откуда?
— Наша строительная компания открывает свой филиал в Москве. Меня в ближайшее время назначат руководителем. Квартиру дадут служебную, а через несколько лет сможем позволить себе свою собственную квартиру в небольшую ипотеку или даже купить за кровно заработанные.