В милиции приняли заявление Нины. Параллельно ее заявлению по такому же от Людмилы Сомовой уже проводилась доследственная проверка по факту гибели гражданина Сомова Никиты Андреевича, ее мужа. На данный момент еще не было принято решение о возбуждении уголовного дела в отношении командира группы Сторожева Максима Сергеевича, однако заявление от Нины Терешко могло создать перевес в сторону решения о возбуждении уголовного дела. Сам Максим внутренне был готов к любому исходу дела, однако он также готов был отдать свою жизнь, чтобы спасти жизнь его коллеге Грише и вернуть жизнь погибшему Сомову Никите.
Нина Терешко переживала за свою семью, боялась потерять тот комочек счастья, который имела, и она совсем не думала о том, что происходило в душе Максима, который переживал не только за своего коллегу, но и за погибшего гражданского. Нине было неведомо, каково то чувство, когда из-за малейшей твоей ошибки или просчета гибнет человек. Максим тысячу раз проигрывал в своем сознании сцену на крыше. Он пытался найти вариант, при котором Бахтияр не выстрелил бы в Людмилу.
Поначалу ему казалось, что его выстрел спровоцировал выстрел Бахтияра. Но потом он подумал еще и пришел к выводу, если бы Бахтияр не увидел группу спецназа, надвигающуюся на него как ветровая стихия, то не выстрелил бы. Однако, в любом из вариантов исход бы один: погибель для семьи Сомовых. Даже если бы Бахтияру дали «зеленый коридор» с крыши, он все равно бы не оставил в живых своих заложников – такова была его натура. Поскольку эти мысли успокаивали Максима, он старался гнать их от себя, ведь иначе было бы похоже, что он просто ищет себе оправдание. Поэтому единственный вариант, который он для себя нашел – оставаться на позиции и давать спокойно работать снайперу. Именно в этой ошибке убедил себя Максим и только тогда смог уснуть. Перед сном он молился и в своих молитвах просил прощение у покойного Сомова за свою ошибку, также молился и о здоровье Воронцова.
Состояние комы. Одно из самых загадочных состояний бессознательного или почти бессознательного состояния мозга. В медицинской практике принято разделять состояние комы на разные стадии, в том числе на такие, где, как полагается, сознание полностью утрачивается. Но так ли это?
Чтобы ответить на этот вопрос, сперва нужно четко и ясно сформулировать, что есть сознание. Но в научном мире такой формулировки не существует до сих пор. Разные ученые в разное время выдвигали свои предположения и гипотезы. Среди таковых: Эрвин Шредингер, физик-теоретик, отец квантовой механики, лауреат нобелевской премии по физике, также исследовавший стык наук – физики и биологии – и изложивший доступным языком свое понимание в книге «Что такое жизнь», говорил, что сознание представляет собой все те процессы, которые отвечают за обучение какой-либо деятельности (или действию), другие процессы – всего лишь автоматические функции, так называемые, выученные привычки, а о работе подсознания, – что оно есть то, что скрыто под самим сознанием, и может управлять им; Рене Декарт, французский философ и математик, исследовавший данную проблему, разработал концепцию «кускающегося существа», которая подчеркивает разделение тела и разума; Иммануил Кант – немецкий философ, поднимал вопросы о структуре сознания и категориях познания, а также о границах нашего познания, и многие другие – все внесли, каждый по своему, свой уникальный вклад в понимание того, что такое сознание и разум, но единой удовлетворительной теории до сих пор не появилось. И ведь как удивительно – небольших размеров человеческая голова настолько непостижима! В ней есть все: радость и горе, разум и безрассудство, и любовь и ненависть – все это частицы целого, всеобъемлющего, частицы человеческой души, которая, появившись однажды, существует вечно и непрерывно, а коли так – разве у нее могут быть стадии «повреждения»? Стадии, подобные стадиям комы, скорее характерны для тела, но не для души – для нее же подобными стадиями могут быть наши поступки и наши мысли.
Погрузившись в состояние комы от оглушительного удара взрывной волны, Воронцов оказался в своем детстве, когда он еще надеялся завоевать сердце Софии. Воронцов следовал за Михалевой на некотором отдалении, иногда скрываясь за ветками кустарников, чтобы София не увидела его, но в какой-то момент, переходя дорогу и оглядываясь по сторонам, София заметила Гришу, забегающего за угол дома. Она улыбнулась и просто продолжила свой путь, София шла домой. Она замедлила шаг, чтобы немного поволновать боевого одноклассника. Гриша планировал догнать Софию у ее подъезда, но не решился на такой подвиг, ведь если бы решился – обязательно бы и на то, чтобы взять подругу за руку, а значит, получить ответ на вопрос: «Любит – не любит». Гришка был не из пугливых, но сейчас робел, потому медлил – София зашла в подъезд, прикрыв за собой дверь. Она поднялась на один этаж вверх и, находясь на площадке между первым и вторым этажами, выглянула в окно, чтобы разглядеть Гришу. Воронцов вышел в ее двор, приблизился к подъезду, но ближе подходить не стал, окинул взглядом все окна подъезда и, увидев в одном слабый лик Софии, отвернулся, потом быстро зашагал прочь. Далеко Гриша не ушел, а остановился, как только зашел за угол дома. Ему было и стыдно, и обидно. С одной стороны, София теперь знала, что он следил за ней, а с другой, теперь она может думать, что не безразлична ему. Но ведь это была правда. Гриша подумал, что лучшее опровержение такой правды будет его безразличное отношение к Софии, к тому же она так и не соглашается играть с ним в «Казаки-разбойники».