Гриша закрыл глаза и будто выпал из текущего момента, а когда открыл глаза, то и не заметил сам, как оказался в подъезде Софии на ее этаже и возле ее двери.
Он стоял неподвижно, отдаленно были слышны чьи-то голоса, но Воронцов не прислушивался к ним, пытался сосредоточиться на двери. Гриша взялся за ручку двери – его будто током ударило, и в один момент он оказался в каком-то тумане, а когда туман рассеялся, то Гриша увидел, что находится на улице в незнакомом месте, где-то на вершине горы, а вдали на него надвигаются грозовые облака. От увиденного у него захватило дух, но страха не было, напротив, будто неведомая сила притягивала его куда-то в небо. Воронцов расслабился, он не сопротивлялся этой силе, которая подняла его с земли и несла вперед и ввысь, над облаками. Под ним была земля, разные пейзажи, которые он когда-либо видел в своей жизни – в основном поля и реки, но Воронцов ощущал себя школьником младших классов, а потому подумал, что ему завтра в школу и сейчас уже надо возвращаться домой. Тот факт, что он летит над неизведанными просторами, не смущал его сознания, потому Гриша постарался ускориться, чтобы быстрее прилететь домой. В течение всего волнительного полета у Гриши несколько раз появлялась мысль о падении с высоты, но так уверенно чувствовал себя в этом полете, что уже не сомневался в себе и смело летел домой. Вдруг он подумал: «Коли я так быстро лечу домой, то еще успею залететь к Софии – вот она удивится!». И через несколько мгновений Гришка вновь оказался в подъезде Софии у двери в ее квартиру. Только в этот раз он уже не чувствовал той робости, которая была в прошлую попытку, и это не могло его не радовать – откуда появились силы, и Гриша сделал шаг вперед, став еще ближе к заветной двери. Дверь была обычной и деревянной с узорным орнаментом – более мелким по контуру – и тройной центральной фигурой, также отливала цветом красного дерева. Ручка двери была стандартной.
Гриша взялся за ручку двери и почувствовал себя еще увереннее, как в этот момент где-то на улице послышались крики, но такие отдаленные, что сперва Гриша на них не обратил внимания, однако они стали громче и уже мешали ему сосредоточиться на его цели, поэтому Воронцов отпустил ручку двери и подошел к окну в подъезде, выглянул на улицу: у дома напротив были машины скорой помощи, через двор бегали люди, также стояли и милицейские уазики. Потом Гриша увидел, что из окна дома напротив кто-то ведет перестрелку с бойцами из группы быстрого реагирования. Про последних Гриша откуда-то помнил, что такие есть, но полагал, что ему о них рассказывал отец. Гриша заволновался, что могут пострадать люди, но не испытывал страха за свою жизнь. Он пытался сообразить, что за улицу и двор он видит. В его голове не складывалось: он был в подъезде Софии, но из окна ее подъезда видел совсем другой двор и других людей. Воронцов пытался склеить эти сцены в единую цельную и логичную картину действий, но у него не получалось. Тогда он решил, что сможет все понять, если выйдет на улицу. Вдруг Воронцов подумал, что София может быть там, где сейчас так неспокойно, и поспешил по ступенькам вниз. Выбежав на улицу, Гриша пытался найти Софию, но вокруг были только незнакомые люди, которые будто не замечали его. Воронцов побежал в соседний двор, чтобы сориентироваться, пытаясь вспомнить те места, по которым он с мальчишками обычно бегал в игре «Казаки-разбойники», и, забежав за соседний дом, увидел то, о чем пытался вспомнить: своих друзей, себя и Софию, играющих в «Казаков-разбойников». Гриша отчетливо вспомнил этот фрагмент жизни, на некоторое время погрузившись в это воспоминание. Он вспомнил, как София продержалась до конца игры, но как потом он поймал ее.