Гриша видел себя и Софию, улыбался этой милой игре ребят, как вдруг услышал голос, будто из ниоткуда: «Я люблю тебя, возвращайся скорей!». Сам голос казался ему знакомым, но Гриша не мог вспомнить, кому именно тот принадлежал, потому стал размышлять. Он мог подумать о Софии, но видел, что она убегает от него самого, – тогда Гриша мог подумать, что его так зовет мама, но голос мамы он бы узнал; вдруг Гриша вспомнил этот голос в школьной сцене, когда его, Софию и Нину оставили после уроков мыть класс. В голове Гриши пронеслась фраза: «…Я еще могу Катьку позвать, она точно пойдет!».
В одно мгновение Гриша оказался в своем школьном воспоминании о том вечере. Он видел, как София ушла, хлопнув дверью, а он остался с Ниной доигрывать в карты. Но сейчас Гриша понимал эту ситуацию иначе. Он чувствовал, что может прекратить игру, бросить карты и догнать Софию. Гриша собрался с силами, чтобы встать из-за стола, но вдруг на своей руке почувствовал руку Нины, почувствовал ее тепло и любовь – это остановило его порыв, образ Софии вдалеке растворялся в белом тумане, и он все отчетливее слышал голос Нины, но не мог понять, почему она говорит ему про Пашку и какую-то новую книжку. Гриша не помнил, чтобы среди его друзей был какой-то Пашка, который любит читать книжки. Рука Нины постепенно соскальзывала с руки Гриши, и он мог сосредоточиться на образе Софии, однако образ Михалевой уже растворился в белом тумане, и Воронцов решил догнать подругу, но уже используя свои, как он полагал, новые способности к полету над Землей. Гриша закрыл глаза и расслабился, чтобы вновь ощутить ту неведомую силу, которая окрыляет его и может унести в любую даль, только в этот раз ему нужен был конкретный маршрут, а именно – путь к заветной двери!
Вновь оказавшись перед заветной дверью, Гриша уже не колебался, а уверенным хватом взялся за ее ручку и потянул на себя – дверь не открывалась. Тогда попробовал снова – тоже. Тогда Гриша нашел звонок на двери и позвонил в него, ожидая, что ему откроют дверь, но быстро перебирая в голове образы тех, кто бы мог ему открыть дверь: София, ее сестра Даша, их мама Антонина или моряк-отец Игорь Антонович, но дверь отворил кот Дымок и хотел убежать в подъезд, но Гришка поймал его и вошел в квартиру, увидев перед собой Софию, которая как раз искала своего котенка. София улыбалась, она подошла к Грише и взяла у него из рук своего Дымка, после чего, загадочно улыбаясь, развернулась и пошла в свою комнату. Гриша поспешил за ней, но София уходила, ускоряя шаг, – Воронцов видел ее со спины, пытался догнать, но София успевала пройти коридор, потом зайти в комнату, пройти ее напрямую, войдя в другой коридор, потом также продолжить путь дальше. Гриша старался поспевать за ней, успевая только ловить закрывающиеся межкомнатные двери, чтобы они не закрылись на замок, ведь ключа у него не было. В таком ритме, пытаясь догнать Софию, Гриша прошел комнат двадцать, и в его сознании не возникло вопроса о количестве комнат в обычной питерской квартире. Главным для него был образ Софии, который все время ускользал от него за каждым следующим поворотом.
Каждая из комнат, которую пробегала София, ускользая от Гриши, имела разнообразное наполнение. Первые пять комнат были наполнены школьными учебниками разных лет, тетрадками и книжками, которые София читала в школьные годы, там же, в одной из прикроватных тумбочек, где она хранила свой дневник, также были и письма, которые она получала от отца, когда он был в очередном рейсе.
Следующая комната была необычайно светлой, что Гриша даже ненадолго в ней задержался – его привлекли фотообои на стенах, – таких он еще никогда не видел, тем более, что на них был запечатлен незнакомый ему ночной город. Гриша стал внимательно рассматривать эти обои, как увидел на них Софию, но уже немного более старшего возраста. Она шла по улице, вдоль набережной, держась за руку с каким-то молодым человеком. Гриша все более стал всматриваться в эту сцену, как вдруг сцена ожила, и Воронцов оказался внутри нее, но только как наблюдатель. Ему открывались те беззаботные дни, когда София только поступила на первый курс медвуза, познакомилась с Олегом и счастливо проводила с ним время. Гриша вдруг почувствовал, что и его душа наполняется подобным счастьем, а в памяти постепенно возрождаются фрагменты счастливых дней с Ниной, подобные счастливым дням Софии с Олегом – недаром говорится, что все счастливые семьи похожи друг на друга, но каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. И как внезапная буря, налетающая на город, на сцену счастливых дней Софии с Олегом налетела своя черная туча, и Грише открылись те дни, в которые София пережила предательство любимого человека и потерю ребенка. Но не даром также говорится, что со стороны виднее, и Гриша увидел, что девочка, которую родила София, осталась живой, только стала дочкой в другой семье по нелепой ошибке. Воронцов за эти мгновения прочувствовал своей душой всю ту боль, которую в те дни чувствовала София, что не смог держаться на ногах – упал. Тогда София появилась перед ним и вновь поманила за собой, убегая от него, пробегая свои следующие комнаты. Воронцов поднялся с пола и поспешил за Михалевой, стараясь все же догнать ее. Ему было забавно играть с ней в догонялки, будто в «Казаки-разбойники».