«У меня есть правда одна –
Мне не хватает папы всегда!
Но есть и правда другая –
Мой папа побеждает врага!
И если сегодня он не прилег –
Значит, кому-то жизнь он сберег!
И могу лишь желать одного –
Пусть он кому-то поможет еще!»
Нина не стала ничего писать, решила, что слова сына сказали уже очень многое. Она видела, что Пашка грустит по отцу, но также видела, как он гордится им, хочет быть похожим на папу. И сейчас, когда он написал такие слова поддержки, Нине стало понятно, что ей будет очень трудно добиться того, чтобы ее сын ни в коем случае не пошел по стопам отца.
Следующие две недели Нина каждый вечер после работы шла в больницу. Она договорилась с Громовым, чтобы ей продлили часы посещения, также договорилась и о том, чтобы принимать непосредственное участие в реабилитации мужа не только на дому, когда его выпишут, но и сейчас здесь, в больнице, когда она может по вечерам после работы приходить навещать его. Эдуард Викентьевич был строгим доктором, но также и очень чутким. Он умел разбираться в людях, особенно, когда речь шла о том, чтобы помочь больному с выздоровлением. А чувствуя тот фонтан энергии, который исходил из жены Воронцова, Громов не сомневался, что ее энергии хватит вернуть мужа к прежней жизни, потому осмелился на такой эксперимент и разрешил Нине принимать участие в вечерней смене. Она вместе с мужем ходила на лечебную физкультуру, массаж и физиотерапию. Сначала на лечебной физкультуре была только дыхательная гимнастика и специальные тренажеры для разработки мышц и связок, но через неделю Воронцов мог уже самостоятельно ходить и делать некоторые упражнения. Также в первые недели реабилитации Воронцову каждый день делали электротерапию для ускорения циркуляции кровяных потоков и лимфы, что, в свою очередь, способствует оздоровлению всего организма. Регулярные занятия с логопедом дали свой эффект, и довольно быстро Воронцов смог восстановить свою речь, чтобы разговаривать свободно, не запинаясь и не проглатывая слоги. Артикуляция речи была восстановлена. Однако все еще были проблемы с памятью, день специальной операции для Воронцова все еще находился в тумане, что даже электросон не давал на данный момент никаких результатов. Но Громов уверил чету Воронцовых, что эффект от проводимых процедур не обязательно должен наступать сразу – он может проявиться через несколько недель или даже месяцев.
Эти две недели, что Нина с невероятной энергией участвовала в реабилиации мужа, пока он находился в больнице, сильно вымотали ее. Она не заметила, как заработала нервное истощение. Эдуард Викентьевич также поздно заметил, что произошло с Ниной. Она шла по коридору в сторону выхода, как вдруг потеряла сознание и упала. Медперсонал немедленно среагировал, Нину отвез в палату для обследования и вызвал врача. Вскоре она пришла в сознание, но чувствовала сильную усталость. Ей хотелось спать, но заснуть она не могла. Вскоре и Громов подошел, чтобы обследовать Нину, ведь это он разрешил ей участвовать во всех проводимых для ее мужа вечерних процедурах, значит, он был ответственнен за ее состояние, и Эдуард Викентьевич не мог простить себе подобной халатности, но сейчас надо было оказать Нине всю необходимую помощь. Ее определили в палату терапевтического отделения. Громов договорился с коллегой, чтобы Нине оказали особый уход и выделили для нее отдельную палату, где она лежала бы одна, могла набраться сил.
— Нина, вам есть, с кем оставить сына? – спросил ее Громов.
Терешко вспомнила про Пашку. Обычно она оставляла его с соседкой Ириной Михайловной, как и сегодня, но доктор сказал, что она проведет в больнице несколько дней, пока ее организм не придет в норму, а эти дни ей надо с кем-то оставить сына.
— Мама! Он может побыть с моей мамой…
Нина потеряла сознание. Громов позвал медсестру. Когда состояние Нины стабилизировалось, Громов нашел ее телефон, но не смог разблокировать его.
— Незадача! – сетовал Громов, ведь он также не знал адреса Нины.
Эдуард Викентьевич собирался все рассказать Воронцову, понимая, что это встревожит его и все труды за последние две недели могу пойти коту под хвост, но положение было серьезное, и другого решения Громов не видел, как встретил в коридоре Сторожева. По выражению лица доктора Максим понял, что случилась какая-то беда, и прямо спросил его об этом. Громов не стал скрывать и все рассказал. Сторожев забеспокоился за Нину.