— Спасибо, мам!
— Пустяки, дочка!
— Думаю, Пашка сможет приехать к тебе погостить.
— Здорово! Я увижу Маугли! – обрадовался Пашка.
— Какого еще Маугли?
— Это мой новый кот! – пояснила Людмила Васильевна.
— Ага, кот! Хорошо, главное, в джунгли не убегайте!
— Не убежим! – обещал Пашка.
— Так! – Нина хотела, чтобы Пашка немного угомонился.
— А чего тянуть? Пусть сейчас со мной и едет, вызову такси.
Нина два дня провела в больнице, она хотела побыть с сыном наедине, ведь вскоре все равно придется отправить сына к его бабушке.
— Давай до выходных! Я его привезу сама.
— Ну хорошо, дочка! Давай так! Пашка, давай прощаться!
Людмила Васильевна обняла внука, они попрощались. Когда Нина закрыла дверь за своей матерью, вдруг почувствовала некоторое облегчение, но оно было недолгим. Пашка требовал внимания. Во-первых, он похвалился, что просмотрел или прочитал эту «бесконечную книгу» («Бесконечная история»), а во-вторых, расспрашивал про отца, были ли от него письма, понравился ли ему их общий подарок.
— Подарок ему очень понравился!
— А он говорил, когда вернется?
— Возможно, через месяц. У них там затяжная специальная операция, он помогает многим людям!
— Я понимаю.
Пашка опустил голову, ему очень хотелось увидеть отца, но еще больше хотелось, чтобы он сначала помог тем людям, а потом приехал и смог бы научить, как это делать.
Эти две недели Воронцов также регулярно посещал психолога и психотерапевта – ему нужно было разобраться со своей памятью. Воронцов спрашивал, может ли он пройти сеанс гипноза, но врачи говорили ему, что он еще не готов, что его психика недостаточно крепкая. «И что они знают о моей психике!» – рассуждал внутри себя Воронцов.
Когда два дня Нина провела в стационаре и еще один день дома (взяла себе выходной, чтобы побыть с сыном), Гриша забеспокоился, ведь Нина не предупреждала его, что не сможет прийти. Громов, чтобы не волновать больного, не говорил ему всей правды, сказал только, что Нина звонила ему и предупредила, что не сможет приходить три дня.
— А что у нее приключилось? – не понимал Гриша.
— Когда она придет, сами у нее и спросите, голубчик! – ответил ему Громов. — Сосредоточьтесь лучше на своей памяти, а то ваша жена вашим мыслям, наверное, проходу не давала!
Воронцов задумался. И действительно, эти две недели, словно белка в колесе был не только он, но и его мысли. Он думал только о семье и о своем здоровье. Это прекрасно, но ему нужно было думать и о себе, чтобы вспомнить тот день, чтобы помочь следствию и в том числе себе, ведь Гриша понимал, что он вполне мог допустить роковую ошибку.
Эти три дня, что Нина восстанавливала силы, Воронцова навещал Максим, также его навещали и другие его коллеги, однако никто и словом не обмолвился о том дне.
Нина вновь направилась в больницу навестить мужа. У входа в холл первого этажа больницы она встретила Сторожева, он выходил из больницы. Они встретились лицом к лицу, едва не столкнувшись, остановились. Их взгляды также встретились, и снова возникло то странное чувство, как в тот вечер, которое медленно начинало затягивать их в какой-то другой мир. Вдруг Нина поняла – это он вызвал ее маму для Пашки. Удивительно, но Максим вдруг «прочитал» по глазам Нины, что она поняла о его поступке.
— Убьешь теперь меня?
— Подумаю.
Они разошлись. Выйдя из здания, Сторожев остановился и обернулся в сторону здания больницы, сквозь стеклянные двери больницы он пытался разглядеть Нину. В этот момент Нина тоже остановилась и оглянулась посмотреть на уходящего Максима. Терешко видела Сторожева, но он не видел ее, только собственное отражение и блики света.
Нина вдруг почувствовала, как ее пульс участился, мысли путались, и она уже хотела вернуться домой, как ее встретил Громов и поприветствовал.
— Голубушка, вы что-то побледнели! Неужто вас здесь кто-то напугал?
Нина помотала головой, потом все же присела на ближайшее место для сидения – ноги ее подкашивались, и общего состояния Нины было трудно не заметить, особенно для врача.