На третий день пути ему повстречался целый караван вьючных лошадей, который запрудил всю дорогу, а за караваном верхами ехали хозяева и слуги, числом около десяти человек.
Когда они сблизились, Цзя Лянь внимательно присмотрелся и увидел перед собой не кого иного, как Сюэ Паня, а рядом с ним – Лю Сян-ляня. Цзя Лянь подхлестнул коня и подъехал к ним. Они поговорили о всяких пустяках, поделились новостями, а затем вместе отправились в харчевню.
Цзя Лянь с улыбкой говорил Сюэ Паню:
– После вашей прошлогодней ссоры мы хотели пригласить вас обоих и помирить, но брат Сян-лянь вдруг бесследно исчез. Как могло случиться, что вы снова вместе?
– Странные дела происходят в Поднебесной! – засмеялся Сюэ Пань. – Мы с моим приказчиком продали товары и весной отправились в обратный путь. Но вблизи города Пинъань на нас напала шайка грабителей. Тут неожиданно появился брат Сян-лянь, разогнал бандитов и спас нас. Я хотел вознаградить его, но он отказался принять награду; тогда мы поклялись быть братьями до самой смерти и сейчас вместе возвращаемся в столицу. Можешь считать, что мы с ним родные братья. Правда, вскоре мы должны расстаться, потому что в двухстах ли отсюда живет его тетка, которую он хочет навестить. Я же еду прямо в столицу, где во время его отсутствия постараюсь подыскать ему невесту и купить дом, чтобы к тому времени, когда он вернется, для него все было устроено.
– Вот оно что! – воскликнул обрадованный Цзя Лянь. – Это же замечательно! Напрасно мы беспокоились!
Он засмеялся, а затем, как бы между прочим, добавил:
– Ты говоришь, что хочешь женить брата Лю Сян-ляня, а у меня есть для него чудесная невеста!
Тут он рассказал, как взял Эр-цзе себе в наложницы и как он хочет выдать замуж ее сестру, но ни словом не обмолвился о том, что Сань-цзе сама избрала себе Лю Сян-ляня.
– Только дома не говори, что я взял наложницу, – предупредил он Сюэ Паня. – Когда у Эр-цзе родится сын, тогда все сами узнают об этом.
– Так и нужно поступать! – заметил Сюэ Пань. – Сестра Фын-цзе сама виновата!
– Опять забываешься! – прикрикнул Лю Сян-лянь. – Ну-ка замолчи!
Сюэ Пань тотчас же прикусил язык, но потом снова не выдержал и сказал:
– Все равно я тебя сосватаю!
– Ладно, но девушка должна быть красива, – выразил желание Лю Сян-лянь. – Поскольку за это дело взялись два моих брата, я не смею протестовать и только прошу, пусть они все решают сами, по своему усмотрению.
– Пока ничего говорить не буду, – сказал Цзя Лянь, – но надеюсь, когда брат Сян-лянь увидит девушку, он убедится, что таких красавиц еще не было в Поднебесной.
– Только подождите, пока я повидаюсь с тетушкой! – воскликнул обрадованный Лю Сян-лянь. – Не пройдет и месяца, как я приеду в столицу, и тогда обо всем уговоримся!
– На слово я не верю! – возразил Цзя Лянь. – Ведь Лю Сян-лянь не живет на одном месте – сегодня здесь, завтра там. Если он не исполнит то, что обещает, где его искать?! Пусть оставит подарок в залог сговора.
– Разве благородный человек нарушит свое слово? – возмутился Лю Сян-лянь. – Я беден, да еще нахожусь в пути, откуда у меня могут быть подарки?
– У меня с собой есть подходящие вещи, и кое-что я могу отдать тебе, – предложил Сюэ Пань.
– Для этого не нужно ни золота, ни серебра, ни жемчугов, ни драгоценных камней, – тотчас же сказал Цзя Лянь. – Пусть только он даст какую-нибудь вещь, которая принадлежит лично ему, чтобы я мог взять ее в качестве доказательства, что сватовство состоялось.
– У меня нет подходящих вещей, кроме «меча утки и селезня», который лежит в мешке, – проговорил Сян-лянь. – Этот меч является фамильной драгоценностью и передается у нас в семье из поколения в поколение. Я ни разу не смел им пользоваться, но постоянно вожу его с собой, так что, пожалуйста, второй старший брат, можете его взять. Пусть он служит доказательством нашего сговора. Хотя натура у меня непостоянная, как текущая вода или быстро отцветающий цветок, но с этим мечом я не в силах был расстаться!
Потом все выпили по нескольку кубков вина, сели на коней и разъехались каждый своим путем.
Между тем Цзя Лянь добрался до округа Пинъань, быстро покончил со служебными делами у генерал-губернатора, который велел еще раз приехать примерно в десятом месяце того же года, и на следующий день тронулся в обратный путь. Вернувшись домой, он первым долгом отправился к Эр-цзе.
Эр-цзе после отъезда Цзя Ляня усердно занималась хозяйственными делами: ворота все время были на запоре, и она не знала, что происходит вне дома. Сань-цзе по-прежнему держалась твердо и непреклонно. Она прислуживала матери за столом, а остальное время проводила с сестрой, занимаясь вышиванием.