Цзя Лянь на чем свет стоит проклинал Ху Цзюнь-Жуна. Он немедленно приказал слугам пригласить другого врача, а первого разыскать и доставить к нему. Однако Ху Цзюнь-Жун уже прослышал, что дело принимает серьезный оборот, собрал свои пожитки и скрылся в неизвестном направлении.
Осмотрев больную, врач заявил:
– Мне думается, у больной было слишком слабое кровообращение, а когда она забеременела, ей пришлось много волноваться и расстраиваться, и в результате получился застой крови. Сильнодействующее лекарство, которое прописал прежний врач, почти полностью подорвало первородный дух, так что быстро вылечить больную теперь трудно. Пусть она принимает пилюли, но нужно оберегать ее покой, стараться, чтобы ничто ее не волновало, тогда можно будет надеяться на поправку.
Он вышел из комнаты больной, прописал укрепляющее средство и удалился. Взволнованный Цзя Лянь стал допытываться, кто из слуг вздумал пригласить этого лекаря Ху Цзюнь-Жуна, и приказал избить виновного до полусмерти.
Фын-цзе волновалась в десять раз больше самого Цзя Ляня и только говорила:
– Судьба не послала нам сыновей! Насилу удалось обрести одного, как тут же появился никудышный лекарь и погубил его!
Она стала сжигать жертвенные деньги и молиться:
– Я готова принять болезнь на себя, пусть только Эр-цзе поправится, забеременеет еще раз и родит сына. Ради этого я буду все время поститься и молиться Будде!
Цзя Лянь и другие домашние, глядя на нее, не скупились на похвалы.
В это время Цзя Лянь жил вместе с Цю-тун. Фын-цзе сама приказывала готовить отвары, кипятить воду и все это относить Эр-цзе. Кроме того, она послала человека погадать о судьбе девушки. Тот вскоре возвратился и доложил:
– Ее сглазил человек, родившийся в год зайца.
Стали выяснять, кто родился в год зайца, – оказалось, только одна Цю-тун. Тогда все поняли, что это она нарушает покой больной.
Что же касается Цю-тун, то, видя, как Цзя Лянь приглашает к Эр-цзе врачей, избивает из-за нее слуг и ругает всех на свете, она преисполнилась злобой и ревностью. А когда стали еще говорить, что она виновата в болезни Эр-цзе, терпение ее лопнуло. Фын-цзе пыталась ее уговаривать:
– Скройся на несколько дней куда-нибудь, потом вернешься!
Однако Цю-тун расплакалась от злости и принялась громко браниться:
– Нужна мне эта дрянь, не успевшая подохнуть с голоду! Я с ней не соприкасаюсь, как «вода из колодца с водой из реки»! Как же я могла нарушить ее покой? Потаскушка! С кем она только не путалась! А стоило явиться к нам, так ее сразу и сглазили! Надо еще узнать, от кого этот ребенок – от Чжана или от Вана! Она опутала нашего слабохарактерного господина! Может быть, вам, госпожа, нравятся такие потаскушки, а я терпеть ее не могу! Все мы можем рожать! Но кто поверит, что тут дело чисто, если она будет рожать через каждые полгода?
Служанки, слушая эти слова, еле сдерживались от смеха.
В это время пришла госпожа Син справиться о здоровье, и Цю-тун принялась жаловаться ей:
– Второй господин и вторая госпожа хотят меня выгнать, а мне негде приютиться! Сжальтесь надо мною, почтенная госпожа!
Госпожа Син обругала Фын-цзе, затем обрушилась на Цзя Ляня:
– Неблагодарная тварь! Какой бы ни была Цю-тун, помни, что тебе подарил ее отец, и если вздумаешь ее выгнать ради девчонки, взятой где-то на стороне, значит ты ни в грош не ставишь родного отца!
Рассерженная госпожа Син ушла. Цю-тун, почувствовав поддержку, совершенно распоясалась, стала часто подходить под окно комнаты, где лежала Эр-цзе, и браниться. Эр-цзе, слушая ее ругательства, еще больше волновалась и расстраивалась.
Однажды вечером, когда Цзя Лянь отдыхал в комнате Цю-тун, а Фын-цзе легла спать, Пин-эр пробралась к Эр-цзе, чтобы немного ее утешить. Выслушав жалобы, которые ей излила Эр-цзе, Пин-эр дала ей несколько советов, как держать себя, затем удалилась, поскольку было уже поздно.
Оставшись в одиночестве, Эр-цзе подумала:
«Я тяжело больна, а здесь все целыми днями стараются причинить мне боль, вместо того чтобы дать возможность полечиться! В таких условиях не поправиться никогда! Теперь, после выкидыша, мне больше не о чем заботиться! Чем волноваться по всякому поводу, не лучше ли умереть? Говорят: „Золото может погубить человека“. Разве умереть от золота не благороднее, чем повеситься или зарезаться?»
Собравшись с силами, она встала, открыла ящик и вынула из него кусочек золота, не обратив даже внимания на его величину. Потом заплакала. Когда наступило время пятой стражи, Эр-цзе с отчаянной решимостью сунула кусочек золота в рот, несколько раз вытянула шею и с усилием протолкнула его в горло. После этого она привела в порядок платье, надела головные украшения и легла на кан. Сознание тут же покинуло ее, теперь она была безучастна ко всему.