- Добрый день, - благовестник оказался симпатичным молодым мужчиной чуть старше самого Дивлета. Едва заметное коверканье буквы «д» и чёрные жёсткие волосы выдавали в нём уроженца Улиии далеко на западе. Он был одет в простое платье наставника с закатанными до локтей рукавами и обрезанным выше щиколоток подолом. Не было только фартука, который благовестнику не полагался.
- И вам того же, - Дивлет не тронул протянутую для приветствия руку и просто коснулся лба и сердца. - Я на службе.
- Простите, - благовестник немедленно убрал ладонь. - Я... немножко путаюсь.
- Вы не здешний?
- Да, я из Рмиты. Хотя два года учился в Асуе, прежде, чем попасть сюда. Но позвольте мне всё-таки оставить себя и спросить вас, правда ли, что вы арестовали моего наставника?
- Да. И мне необходимо допросить вас.
- Хорошо, - благовестник не стал спрашивать подробности. Знает, что за душой наставника есть грешки или просто пытается произвести впечатление? И то, и то, скорее всего. - Если хотите, в ризнице есть стол и стулья, там можно сесть. А окна очень высоко, и никто не будет мешать.
Дивлет согласился.
Ризница располагалась с другой стороны алтаря, напротив комнаты наставника Огла. Большую часть чулана занимал старый шкаф с утварью и сундук с облачениями. Серебряная с золочением посуда в шкафу за годы наставничества Огла покрылась пылью. Следы употребления остались только на жестяных и глиняных горшках. Снова яркое свидетельство радикальных взглядов Огла. Но в комнате никаких улик. Дивлет испытал острое желание вернуться туда и полистать книги. Невозможно быть радикалом и при этом не ненавидеть Великий Синод. Или ненавидеть, но при этом никак этого не показывать. Хоть какая-нибудь листовка или переписка должна его выдать. Радикалы не могут ненавидеть «разложившихся свиней» молча. Это против их радикальной природы.
- Думаю, место подойдёт, - Дивлет подвинул один из стульев. Рей разложил перед собой блокнот и свои карандаши, чтобы записывать слова благовестника. Тот сел на стул напротив Дивлета и расправил платье на коленях.
- Меня зовут Миккедел эд Эйр, но лучше просто Микка, - мужчина улыбнулся. Он выглядел обаятельным малым. Но Дивлету не нужен был глаз, чтобы видеть за этим показным дружелюбием фальшь. Те, кого касалось расследование ордена, порой принимались открываться следователям, словно первые праведники мира. Многих следователей это действительно вводило в заблуждение. Сам Дивлет когда-то попался на эту уловку и дал улыбке обмануть себя. Ему было всего шестнадцать, и он расследовал своё первое дело под руководством наставника Гиттервальда. Та пожилая матрона была добродушной, смешливой и очень интересной собеседницей. Она держалась ним, не как с ребёнком, а... как-то иначе. Почти как со взрослым, но при этом с необыкновенной теплотой, как с родным. Дивлет, всё ещё мечтавший о матери, купился. Гиттервальд, присутствовавший при всех допросах и контролировавший все его движения, раскусил матрону на первом же противоречии в её словах. Раскусил и промолчал, чтобы Дивлет полностью осознал все последствия своей слабости. Матрона, как показало расследование, зарабатывала себе на жизнь, принимая за хорошие деньги высокородных бастардов яко бы для передачи их в приличные семьи на воспитание. На деле же она просто убивала их и закапывала в своём саду. Дивлет был в ужасе и долго не мог спать спокойно.
С тех пор он всегда всегда был осторожен.
Благовестник широко улыбался, ожидая продолжения их разговора.
- Как давно вы служите в этом доме молитвы?
- Два года.
- Где вы были до этого?
- В Асуе, учился в обители святого Келе-Ана около Портов. Потом получил предложение приехать сюда помогать наставнику. И согласился.
- Вы сказали, как я понял, что вы не в ладах с наставником Оглом? - спросил Дивлет.
- Да, - улыбка благовестника угасла. - И не буду этого скрывать или говорить, что у него просто строгий нрав. Это неправда, а неправда противна Господу.
- Расскажите подробней. У вас были конфликты?
- Не конфликты. Это скорее трения и личная неприязнь, - Миккедел задумался, подбирая слова, - Наставник считал меня чем-то нечистым, сродни пайшахам. Из-за моего инородства. Считал, что я подослан к нему шпионить для Синода, хотя я думаю, что наоборот, это место мне подобрали, чтобы убрать меня с глаз долой из столицы. Не хочу вас обидеть, брат, но в королевстве таких, как я, не любят даже те, кто служит Господу.
- Что вы можете сказать о наставнике Огле? Что он за человек?
- Ммм... Он нехороший человек, на мой взгляд. Не плохой, а нехороший. Слишком... слишком много внимания деталям. Господь в сердце, а не в количестве совершенных служб, вы ведь понимаете, да? А наставник Огл готов пустить к святым дарам мерзавца, лишь бы он приходил на каждую его проповедь. А честнейшего из людей прогонит, если он всю неделю работал в поле, не находя времени прийти и послушать его.