Услышанное было словно грохотом грома настолько внезапным, что у меня пересохло горло и быстро в несколько глотков допил содержимое бокала насколько сложно это не было.
— Хм… дорогая игрушка, — комментировал происходящее на экране Петти, — водородное охлаждение реакторов выглядит зловеще, — за кораблем тянулась белая дымка которую медленно поглощало пространство, — но мы такие корабли уже давно не строим — достаточно дорогое удовольствие, такая избыточная энергия теперь не к чему, теперь главное иметь прочную броню, из-за своих размеров «крейсеры» медленные, и даже с большого расстояния в них несложно попасть из магнитных пушек.
Он был прав корабли класса «крейсер» представляли легкую добычу для противника их скорость и маневренность была не на самом высоком уровне, и только броня и боевая мощь были одними из лучших.
— Для борьбы с пиратами и…, конкурентами, таким кораблям нет равных, их броня и вооружение этого вполне достаточно, чтобы показать всем вокруг свою силу, — и снова Петти был прав. — Полагаю золото предназначалось для этого исполина космических боев?
Петти плавно подошел к сути нашей с ним встречи.
Я улыбнулся:
— Это довольно серьезное обвинение бог Петти! Мне кажется, что наше знакомство начинается с невеселой ноты.
— Дюпро, мне много лет… Точнее я даже не помню сколько. Когда мне перевалило за миллиард я перестал считать. И если я нахожусь сейчас здесь и говорю эти слова значит я уважаю себя и своего собеседника.
«Откуда у него была такая уверенность?».
Мне нечем было апеллировать в ответ. Разговор становился для меня опасным, я как будто почувствовал дуновение ветра на самом краю обрыва.
Петти продолжал безжалостно рушить все мои надежды на светлое будущее:
— Те два транспортника, которые ты у меня захватил были частью плана твоего разоблачения, — Петти улыбнулся и посмотрел в мои глаза словно искал в них подтверждение, но ему это было не нужно, глаза мои были уже наполнены смятением. Я не мог поверить в то, что слышу.
— Дюпро, ты понимаешь, что ты в большой опасности?
Я только хотел открыть рот и произнести: «Да, понимаю», но сказал другое…
— Уважаемый Петти, — постарался я мягко парировать его вопрос, — мы все здесь в опасности, кто-то в большей, кто-то в меньшей степени.
Конечно все обвинения в мой адрес с его стороны были косвенные. Но и их было достаточно, чтобы ограничить мою свободу навсегда.
Петти продолжил:
— Очень советую тебе, используй мое оборудование для перевоплощения и больше не вози столько много золота разом, у таких как Ол на него большая слабость.
— Ол? — выдавил я из себя.
Он снова улыбнулся.
— А ты думал это мелкая шушера в виде начальников станций способна на такое? Максимум, что они могут, так это по «три патрона» продавать таким же калекам, как и они сами, — вероятно Петти намекал на Рокси. — Когда я узнал, что у Ола из под носа увели его «золото», я очень сильно смеялся, но недолго, — на лице Петти появилась надменная усмешка, — Ол обвинил меня в нападении на станцию Кевалькури. Меня постоянно в чем-то обвиняют, я удобен для империи, всегда можно списать на «Петти» — несостоятельность богов. Но в этот раз, на кону было другое. Появилось, то, что империя реально не может контролировать, ты уничтожил станцию Кевалькури, ты залез в святое из святых — это «карман» богов, ты стал угрозой номер один для империи, и как ни странно проблемой для меня. Наш имперски сыщик понимая всю тяжесть случившегося стал шевелить своими никчемными мозгами и единственным выходом для решения этой проблемы — стал я. Если не отыщу тебя, то стану им самим. Убить Ола приравнивалось к войне с империей. В этом я никогда не видел смысл. Наверное ты знаешь, что случилось с богов Коаром, а он был очень могущественен, настолько, что мог претендовать на сам трон императора. Я его неоднократно отговаривал от идеи стать лидером империи Силон АБ, но порой мы теряем рассудок и думаем, что безграничные возможности вселенной дают безграничную силу.
— А это не так? — спросил я.
— Возможно так, но проще построить миры, чем их завоевать. За миллиарды лет мы научились обороняться и нападать, войны между империями носят чисто символический характер, только потому, чтобы не забыть, как это делается.