– И что, даже лучше чем я?
– Ну конечно же нет! – добродушно рассмеялась, касаясь меня в лёгком поцелуе.
Проклятье! Ну что за неуместный вопрос? И хорошо, что Клер восприняла его как шутку, совершенно не понимая, что в этот самый момент я так глупо приревновал её к прошлому. Вот только слыша, с каким воодушевлением, она рассказывает мне о другом мужчине. И не просто мужчине, а о мужчине в которого была влюблена… Я почувствовал себя обманутым, словно Клер живьём отрывают от меня, после того как я так крепко и так ни кстати к ней прирос.
Сейчас эта женщина была моя и только моя! Вся без остатка! Целиком и полностью! До самой последней волосинки, родинки и соблазнительного изгиба её аппетитного тела. Пусть завтра и будет по-другому, но не сейчас. Не тогда, когда её обнаженное тело прижимается к моему. Не тогда, когда её губы касаются моей кожи, а нежные пальчики гладят по груди. Сейчас она моя. Сегодня ночью я украл её у этого мира. Взял в плен. И этот маленький уголок Рая принадлежит лишь нам одним.
– Сначала я просто ходила и вздыхала, наблюдая за ним издалека. Роб всегда был окружен целой кучей девушек, на любой цвет и вкус. Но я никогда не видела его с кем-либо конкретным. А потом мы встретились на постановке факультетского спектакля, и началось. Он очень настаивал на сексе. Говорил, что без него наши отношения не могут быть полноценными, а я так сильно боялась его потерять, что не выдержала и сдалась, – иронично усмехнулась. – И в итоге всё закончилось слишком банально и вполне предсказуемо. Даже и не знаю, было бы мне так горько, если бы он был уже не первым, но после того раза мне уже не хотелось проходить через что-либо подобное.
– Мне жаль.
– Ерунда. Что было, то прошло. И если о чём и следует жалеть, так только о том, что теперь это не позволяет мне быть объективной в отношении других мужчин.
– Ну, с этим даже и не поспоришь.
Но с другой же стороны, как бы жестоко это и не показалось, но я был даже рад, что всё случилось именно так. Ведь если бы этого не произошло, то вполне возможно, что она бы вышла замуж за того, кого полюбила. И мне, уже ни за что на свете, не удалось бы затащить её в свою постель.
Глава 10
Лондон, 1820 год.
– Мадлен? – переспросила, непонимающе захлопав своими красивыми глазами, словно маленький ребёнок
– Ты ведь не знаешь, что оно значит, верно?
– Нет.
– Так звали мою лошадь, – усмехнулся, отстраняясь от девчонки, желая ещё больше позабавиться её восхитительной реакцией. – Такую же норовистую и своенравную. Так что оно подойдёт тебе как нельзя лучше.
Серые глаза округлись, и я понял, что сейчас меня ждёт самый настоящий ураган. Она была так порывиста и так красноречива, что ею невозможно было налюбоваться.
– Вы…
Видя, как возмущённо вздымаются её округлые груди, я понял, что начинаю возбуждаться. Удивительная женщина.… Самый настоящий огонь, беспощадно заточённый в живую плоть!
– Самый настоящий…
– Ну? – игриво вздёрнул бровь.
– Грубиян! – вскочив на ноги, она закричала явно самое приличное из всего того, что крутилось у неё на языке. – Сравнивать женщину с лошадью способен лишь тот, кто ничего не смыслит ни в одних, ни в других!
– Да ну?
– Если это всё, то я попрошу оставить мою комнату.
О Боги.… Эта женщина действительно была единственной, кто мог носить такое имя! И с каждой следующей секундой я всё больше и больше в этом убеждался. Смерив меня своим надменно-холодным взглядом, она отвернулась, словно была в этой комнате совсем одна.
Подступив к девчонке, заставляя испуганно вжаться в стену, я так быстро поднял её, задирая сорочку, что она даже, и пискнуть, не успела. Заставив обвить себя ногами, я скользнул рукой по нежному бедру, сжимая обнажённые ягодицы. Упираясь мне в грудь, пытаясь вырваться из крепких тисков, Мадлен испуганно прятала лицо под россыпью своих изумительных волос, аромат которых уже давно сводил меня с ума. Поцеловав её в макушку, я ещё крепче сжал ягодицы, гладя такую удивительно бархатную кожу.
– Нет… – жалостно простонала спокойным голосом, и я понял, что с этой женщиной для меня нет ничего запретного.
– Поцелуй меня.
Кажется, она не ожидала этой просьбы. Остановив своё сопротивление, Мадлен перестала прятаться. Подняв свои восхитительно-гипнотические глаза, она слегка помедлила, тут же впиваясь в меня горячим поцелуем.
Маленькие руки обвили шею, и она стала всё сильнее и сильнее прижиматься ко мне. Какие мягкие и бархатные губы.… Какой дурманящее-сладкий язык. И как безжалостно они сводят меня с ума в этом диком танце.