– Посмотри на меня, – осторожно потребовал Виктор. – С тобой всё хорошо? Он что-то тебе сделал? Причинил боль?
Отрицательно покачала головой, понимая, что продолжаю испуганно вжиматься в угол между кроватью и стеной.
– Я могу к тебе подойти? – не дождавшись ответа, он всё же неспешно приблизился, опускаясь на колено. – Пойдём со мной.
Смотря на протянутую руку, я абсолютно не понимала смысла происходящего. Аккуратно прикоснувшись ко мне, видя, что отпора не последовало, он проворно запустил кисть мне под спину и, крепко обхватив под коленями, поднял на руки, поспешно унося прочь из комнаты. Вжимаясь в него, словно от этого сейчас зависела вся моя жизнь, я напрочь отказалась выпускать Виктора из плена своих объятий, когда тот попытался опустить меня на свою кровать.
– Мадлен.
Попросил тот, но от звуков его голоса я прижалась ещё сильнее, зарываясь лицом в его шею, опасаясь, что он снова оставит меня одну. Я боялась, что Виктор станет силой отдирать меня от себя, но этого не случилось. Вместо попытки отстраниться, я почувствовала, как он вместе со мной неспешно опускается на кровать.
– Всё хорошо, Мадлен. Всё закончилось. И я больше никуда не уйду…
Не знаю, то ли это было на самом деле, то ли я хотела, чтобы так всё оказалось, но рука Виктора опустилась мне на голову, слегка поглаживая по затылку.
Дернувшись, пробуждаясь ото сна, я осознала, что уже наступило утро. В комнате было непривычно светло, но, как всегда, одиноко. В отличии от моей, эта спальня оказалась гораздо меньше, и всё же достаточно просторной. Повернувшись к окну, взгляд невольно приковало кресло с лежащим на нём новым светло-зелёным платьем не из моего гардероба. А чуть подальше стояла пара абсолютно новых туфель. Я слегка подалась вперёд в попытке как можно лучше его рассмотреть, но стоило встать с кровати, как в комнату тут же заглянула Кристин.
– Доброе утро, мисс, – ясно дав понять, что после случившегося Виктор не собирался оставлять меня без присмотра. – Я нагрела вам воду, чтобы вы могли искупаться. Когда вам будет удобно это сделать?
В памяти тут же возникли омерзительные прикосновения того мужчины, заставляя тошнотворный комок подойти к горлу. Не удержавшись на ногах, я упала на колени, вырвав прямо у кровати.
– Вот, мисс, прошу! – испуганно подступила ко мне, предлагая стакан наспех налитой воды.
Но не успела я ее, и выпить, как та, тут же прыснулась обратно, лишая меня любой возможности избавиться от омерзительного вкуса рвоты. Из-за чего мне показалось, словно вчерашняя ночь отказывается отпускать меня, навязчиво запечатлевшись приторной горечью на языке. Придерживая мне волосы, Кристин что-то говорила, но я ничего не могла разобрать. То ли она извинялась, то ли оправдывалась, то ли всячески старалась успокоить…. Но до меня не доходил смысл произносимых слов.
– Где Виктор? – наконец-то отдышалась, вытирая рот.
– Господин сейчас в конюшне. Пока не появится новый конюх, именно ему предстоит ухаживать за лошадьми. Ведь никто из нас и близко не знает, что следует делать.
– Хорошо. Где я могу искупаться?
– Комната для купания находится внизу.
Сейчас я больше всего на свете хотела собраться с мыслями и подумать о том, что случилось сегодня, но было ещё рано. Прежде мне следовало расслабиться, оставаясь в полном одиночестве.
– Будь добра, проведи меня и убери здесь всё, – взглянула на неё, поднимаясь на ноги. – Не хочу, чтобы после меня в его комнате плохо пахло.
– Конечно, мисс, – прихватив с собой мой новый наряд, она поспешила к двери, указывая путь.
Забравшись в горячую ванную, наблюдая за тем, как Кристин не спешит покидать купальню, я нетерпеливо выбивала пальчиком по железному борту, приказывая той ускориться. Видимо, Виктор решил, что после пережитого я вполне могу наложить на себя руки. И распорядился ни в коем случае не оставлять меня надолго одну.
В конце концов, добившись желаемого, мне наконец-то удалось, как следует подумать о случившемся. Перекошенное лицо Филиппа совершенно отказывалось уходить из моей памяти. Ещё бы, ведь после тех событий прошло всего восемь часов. И всё же помимо него был ещё кое-кто, кто не давал мне покоя. И этим кем-то был Виктор…
Я всё пыталась вспомнить, как же выглядел он сам в тот момент, когда лишал человека жизни, но… не могла.… Всё же Филипп тогда беспокоил меня куда сильней моего спасителя.
Его опухшее, побагровевшее лицо с выступившими на глазах слезами куда скорей напоминало ожившую маску, нежели что-то реальное. И всё же.… Даже, несмотря на то, что меня спасли – сделано это было ценой чужой жизни.… Виктор его убил, хотя и мог этого не делать. Почему просто не избить? Не пригрозить расправой? Зачем же сразу убивать?