– Ну что вы! Я совсем так и не думала.
– Я не дура, Кристин. И не стану засовывать голову в пасть ко льву, который и так уже лишил меня любой возможности на спасение. Поэтому будьте добры дать мне чеснок, грибы, томаты, базилик, перец, соль и бренди.
– Бренди?
– Да. А я, в свою очередь, пообещаю, что пока ты будешь всё это приносить, не наложу на себя руки и не отравлю мясо. Тем более, что в моём распоряжении нет ничего, чем бы я смогла это сделать.
– Мисс… прошу вас. Если что-то случится, то господин меня не пожалеет.
– Кристин. Клянусь вам здоровьем всей своей семьи, что всего-навсего хочу приготовить ужин. И пока вас не будет, не причиню никакого вреда ни себе, ни твоему господину. Хорошо? А теперь будь добра выполнить мою просьбу.
Больше я с ней старалась не разговаривать. Не знаю, почему, но с каждым разом горничная раздражала меня куда больше прежнего. Хотя, в этом не было её вины, просто я и сама находилась в точно таком же внутреннем напряжении. И если бы позволила тому выйти наружу, то наверняка бы уже потеряла свой привычный человеческий облик. А мне не хотелось лишаться в этом месте того единственного, чего у меня всё ещё не забрали – достоинства.
Наконец-то отправив свинину в печь, я могла, как следует отдохнуть перед сервировкой стола. Посмотрев несколько секунд на бутылку бренди, я всё же наполнила стакан. Тем более, что его приятный аромат уже давно сводил меня с ума. Сделав несколько глотков, я почувствовала, как горечь отошла, сменяясь на приятное тепло, опускающееся от губ к желудку. Кажется, что я уже пробовала нечто подобное, но никак не могла вспомнить, когда именно.
Отец всего пару разу угощал меня элем, а в церкви я пила только вино во время причастия. Хотя… был ещё Антуан Дернье…. Вспоминая его загоревшее лицо, светлые волосы и карие глаза, я невольно улыбнулась. Сейчас его игрища показались бы мне по-настоящему детской забавой. Сейчас даже он показался бы мне совершенно невинным мальчишкой. Интересно, а не мог ли именно он со мной так поступить? Хотя… не думаю, что Антуану хватило бы смелости меня продать. Одно дело – грозиться преподать урок смирения, а совсем другое на самом деле пойти на то, чтобы отдать меня в руки убийцы.
Услышав бой часов, я поняла, что уже шесть вечера и пора накрывать на стол. Прислуга всегда заводила их в гостиной, чтобы точно знать, что и когда следует делать. Сначала как следует приготовить стол в обеденной комнате, а затем проверить мясо. Рис уже давным-давно был не только готов, но и промыт, и теперь именно за мной оставалось презентовать самое главное блюдо ужина.
– Только не говори, что это я. Если спросит, то я сама ему об этом расскажу, – приняв приборы, поспешно направилась в коридор.
– А если господину не понравится?
– Тогда я приму все вытекающие из этого последствия. Но ему понравится, Кристин. Обязательно понравится.
Покончив со столом и выложив сочный кусок запечённого мяса на серебряное блюдо, торжественно взгромоздив его прямо перед местом Виктора, я довольно улыбнулась. Как же сильно мне хотелось, похвалы! Я так долго ничего не готовила, и вообще, так долго ничего не делала, что начала напоминать самой себе Грегори. Он всегда хотел, чтобы ему сказали о том, как замечательно он подмёл, замечательно почистил картошку, замечательно зашил рубашку.
Устроившись у окна, жадно вдыхая ароматы приготовленных блюд, я ожидала, когда же Виктор наконец-то спустится ко столу. Наблюдая за играющими на ветру кронами огромных деревьев, всё больше и больше погружаясь в собственные мысли, мне со всем своим отчаянием пришлось признать, что бежать мне уже некуда…
И не только из-за того что это имение утопало в непроглядных лесах. Куда скорей меня страшил тот факт, что из-за моего побега могу пострадать не только я, но и вся моя семья. Зная сейчас о том, какой пост в нашей стране занимает мой владелец, нас ждала неминуемая расправа. Не думаю что, такой как он, пощадит хоть кого-нибудь на своём пути, в попытки скрыть от общественности свою ужасную тайну…
– Может, хватит уже так печально вздыхать, – отметил Виктор, присаживаясь за стол. – Ты словно больная лошадь, которую так и хочется пристрелить, лишь бы только та не мучилась.
Не знаю почему, но его слова заставили меня рассмеяться. И видя то, как удивлённо он смотрит на меня, стало ещё сложнее сдерживать весёлый смех. Не знаю, почему, но это замечание действительно меня раззадорило. Думаю, что куда вернее это уже была истерика, но так как он этого не понял, я с истинным достоинством смогла присесть на своё «законное» место.
– Вы подумали над моим предложением?
– Подумал, – даже не взглянул на меня, опуская на колени отглаженную салфетку.